Страница 21 из 91
Войдя в большой зал, она на мгновение остановилась и прислушалась к знакомым звукам. Тихий шорох, шепот, ворчливое брюзжание Аттилы Книггса. Романетта где-то напевала песенку, которую Рифмовий Книггс не преминул прокомментировать:
– Песня в нужный час – грусти нет тотчас.
Да, грусть. Она разлилась по залу, словно книжный клей. Потому что так не хватало шума, пусть еще и не ставшего привычным: детских голосов! Веселое хихиканье Миры, громкий смех Финна, пытливые вопросы Нолы и любознательного, доброго Томаса. Сердце Королевы Книггс сжалось оттого, что всех четверых больше не было с ними. Двое исчезли в книге силы, а двое других сражаются где-то там, во внешнем мире, презирающем книги. Она решила навестить Шрифтею. Возможно, уже появились новости о книгах, пораженных болезнью выцветания.
Королева Книггс застала книжную целительницу в мастерской – комнате без окон, с полками вдоль стен и длинным столом посередине, на котором лежало множество книг. Некоторые были раскрыты, другие все еще были сложены стопками. Шрифтея разглядывала их своими ясными глазами.
– Как хорошо, что ты пришла! – крикнула она при виде Королевы Книггс. – Все это, – она неопределенно указала на книги на столе, – очень странно и поразительно.
– Прежде всего скажи мне, – потребовала Королева, – прекратила ли прогрессировать болезнь выцветания?
Шрифтея подняла глаза, и, как это часто случалось у Книггсов, их свет стал более приглушенным, когда они с Королевой посмотрели друг на друга.
– Нет, – ответила книжная целительница, – некоторые книги продолжают терять свои истории, но другие исцеляются. Вот, – она указала на раскрытые книги, – это ранее полностью выцветшие экземпляры, в которых текст постепенно восстанавливается. Однако ни одна книга еще не исцелилась до конца.
Затем она указала на стопку книг в стороне:
– Эти я обнаружила сегодня. Болезнь выцветания проникла и в них.
Королева Книггс взяла одну из раскрытых книг и внимательно ее пролистала. На некоторых страницах первоначальный текст появился, более или менее четкий. По крайней мере, если память ей не изменяла.
– Как быстро идет исцеление?
– Очень медленно, – ответила Шрифтея. – С тех пор как я заметила это прошлой ночью, почти ничего не изменилось.
– А когда началось исцеление? – спросила Королева Книггс. – Примерно прошлой ночью, когда Финн и Нола попали в книжный мир?
Шрифтея покачала головой:
– Не думаю. Я никогда не заглядывала в полностью выцветшие, потерянные книги.
– Возможно ли такое, что исцеление началось давно? Очень давно?
– Да, – ответила Шрифтея, – возможно, с тех пор, как…
– …исчез магистр, – закончила фразу Королева.
Шрифтея кивнула.
– Я все думала, почему новые книги все еще болеют. И это может показаться абсурдным, но у меня такое впечатление, что в книжном мире идет борьба. Между силой разрушения и силой исцеления. Возможно, магистр нашел способ остановить болезнь выцветания изнутри. А разрушитель тем не менее продолжает наступать. И однажды они сойдутся в битве на одной из этих страниц.
Королева Книггс обеспокоенно покачала головой:
– И вот Нола, Финн и ничего не подозревающая Джеральдина теперь оказались втянуты в эту борьбу.
– Они умные дети, – попыталась утешить Королеву Книггс Шрифтея. – Доверься им, они найдут выход. Знаешь, у детей есть одно преимущество перед всеми остальными существами в мире: они не боятся чудес.
Королева кивнула, но беспокойство не оставило ее.
– Жаль, что мы не можем посоветоваться с Оракулом, – пробормотала она. – Ведь новый мастер Оракула не может просто так прийти к нам, не подвергая опасности себя и всех остальных!
Книжная целительница все еще не сводила с нее своего тускло мерцающего взгляда.
– Ты обдумала мое предложение? – тихо спросила Шрифтея. – Раз мастер Оракула не приходит к кубикам, почему кубики не могут попасть к нему?
Королева Книггс резко вздохнула:
– Кубики вряд ли сами попадут наружу, на своих маленьких ножках.
– Да уж конечно, – с усмешкой сказала Шрифтея, – ораклинеуму понадобится наша помощь.
– Я не могу подвергать Книггсов такой опасности! – сердито ответила Королева.
Шрифтея уперла руки в боки.
– Моя дорогая Королева Книггс, – сказала она, – все эти годы мы ничего не делали, не рисковали, ждали магистра и Оракула. Известно ли тебе, что когда долго ждешь, то в какой-то момент становишься трусом? И вот появляются дети и показывают нам, что такое смелость. Никто не может сказать, чем все обернется. Но думаю, нам тоже пора стать немного смелее. Мы Книггсы, мы – хранители книг. Главного сокровища человечества. И его свободы.
Королева заломила руки. Книжная целительница была права. К сожалению.
– Но кто возьмется за это? Кто подойдет для такой задачи?
Шрифтея лукаво улыбнулась:
– У меня есть несколько предложений…
Корам Картоверт выбирался из города извилистыми тропами, стараясь не привлекать к себе внимания. И хотя он постоянно с тревогой оглядывался по сторонам, он не видел Нолу, которая следовала за ним по пятам. Он заметил только маленькую собачку, бегущую за ним.
– Иди, иди своей дорогой. Кыш! – крикнул он, махнув рукой. Что не особо впечатлило бродяжку.
Корам поспешил дальше, жалуясь и бормоча себе под нос по поводу постигшей его беды.
Нола размышляла, как использовать карточного шулера для своей выгоды. Она последовала за Корамом импульсивно, но не без умысла. Ее невидимость и то, что никто ее не слышал, делали ее совершенно беспомощной в этом книжном мире. Ей нужен был кто-то отсюда, кто мог бы ей помочь. К сожалению, проблема заключалась в том, что она понятия не имела, как объяснить все этому парню в цветастом жилете.
В конце концов сам Корам Картоверт подсказал ей решение проблемы.
Когда он обернулся, чтобы убедиться, что преследователей нет, лохматый пес снова попался ему на глаза.
– Проклятая дворняга! – крикнул он. – Убирайся отсюда!
Ноле не нравилось, что Корам обругал Вислоуха – так она назвала своего маленького компаньона – дворнягой. А когда Корам наклонился, поднял камень и бросил его в Вислоуха, негодование ее выплеснулось наружу. К счастью, мужчина промахнулся, но Вислоух все равно испугался и заскулил.
– Ну, погоди, – прорычала Нола, подняла камень и швырнула его обратно. Ее бросок оказался удачнее. Камень угодил Кораму, который уже вновь бросился бежать, прямо между лопатками.