Поднебесная

Раз в полный цикл пять материалов оказывались на одной оси. Именно тогда «Звезда» должна была показывать найденную гармонию: орбиты продолжали движение, но на мгновение возникала единая линия.

В новой конфигурации эта линия становилась замкнутым контуром.

Изумруд должен был дать первый импульс. Остальные орбиты приняли бы его, усилили и вернули в центр. Защитный отвод был отключён. Энергии оставалось только накапливаться до разрушения корпуса.

— И тогда… Взрыв? — спросил Чжао Синь.

— Да, энергетический. Сначала внутри артефакта. Потом всё, что находится рядом, получит осколки и удар силы. А с учётом того, что в артефакт установлены самоцветы высшего порядка, способные столетиями отдавать силу, то энергетический выброс будет чудовищно мощным.

— Наследник должен будет держать «Звезду» в руках, — добавил отец. — И, сам император, полагаю.

— А императрица будет где-то рядом с ними, — прошептал Чжао Синь и уставился на чертёж. — И тогда это выглядело бы как… ошибка механизма?

— Как ошибка европейского мастера, который совместил китайские материалы и не рассчитал резонанс, — сказал я. — Полагаю, расчёт был на это.

Очень аккуратное убийство. Наследник погибает от иностранной игрушки. Фаберже теряют имя, статус и с высокой долей вероятности — головы. Приглашение европейских мастеров становится доказательством опасности реформ. Консерваторы не только устраняют неудобного правителя, но и получают возможность возвысить своего кандидата. После такой трагедии они обретут гораздо больший вес в обществе.

— Цзян Вэя арестовали? — спросил отец.

— Пока нет. Его высочество дал ему уйти, чтобы не вызвать подозрений. Арест мастера предупредит тех, кто им руководит. Сейчас Цзян Вэй уверен, что настройка завершена. Мы проследим за всеми, с кем он встретится.

— Мы прекрасно знаем, что его покровитель — Юй Чжэн, — напомнил я.

Чжао Синь внимательно на меня посмотрел.

— Да, знаем. Это основание для наблюдения, но нет доказательств, что именно он отдал приказ. Цзян Вэя мог действовать по указке другого человека или по собственной инициативе.

Секретарь снова посмотрел на артефакт.

— Вы сможете исправить его до Праздника? Его императорское высочество требует, чтобы к церемонии «Звезда» была полностью безопасна. При этом никто за пределами этой комнаты не должен понять, что диверсия Цзян Вэя была обнаружена.

Отец снял пиджак и закатал рукава. Я вытащил из внутреннего кармана набор игл для нанесения артефактной вязи.

— Сделаем.

Секретарь с облегчением выдохнул.

— Что от меня потребуется?

— Никого сюда не впускать, пока мы не закончим.

Больше всего это напоминало сцену из фильма, где герой пытается обрезать один из проводов бомбы, чтобы её обезвредить. Красный или синий? Или коричневый? А может и вовсе белый?

Примерно так чувствуешь себя, когда пытаешься обезвредить артефакт, который перенастроили на разрушение. Вроде и провода те же, и принцип работы понимаешь, но каждый мастер собирает по-своему. В этом деструктивные артефакты мало чем отличались от бомб.

Сейчас мы были сапёрами.

Сначала мы зафиксировали вредоносную конфигурацию. Сняли пробы проводящего состава и перенесли каждую изменённую силовую линию на отдельный чертёж, чтобы сравнить оба и не сбиться.

Затем отец снял заражённый изумруд. Временную орбиту оставили как доказательство. Настоящий камень принесли из запечатанной ячейки и проверили ещё раз.

Чистый.

Отец удалял проводящий лак тонкой костяной лопаткой. Растворитель применять было нельзя: он мог затечь под шарнир и изменить изоляцию. Я удерживал линии, не давая остаточному импульсу перейти в регулятор.

Цзян Вэй работал талантливо. Лак лежал слоем тоньше пыли. Под обычным светом его не увидел даже я сам. Приходилось направлять слабый поток и отмечать места, где металл отзывался раньше положенного.

Первую линию очистили полностью.

Вторая оказалась повреждена иглой. На платине осталась канавка, через которую сила могла перескочить после нескольких циклов.

— Меняем участок, — сказал отец.

Я принёс новую платиновую нить. Мы вырезали повреждённые четыре миллиметра и впаяли замену. Место соединения спрятали под штатной накладкой, но не маскировали от будущего обслуживания. Хороший ремонт должен быть незаметен зрителю и понятен следующему мастеру.

Затем мы вернули защитный отвод.

Он представлял собой тонкую дугу, направлявшую избыточную энергию в металлический корпус. Металл существовал отдельно от пяти материалов и принимал нагрузку, не вмешиваясь в их движение. Цзян Вэй развернул дугу наружу. Мы восстановили первоначальное положение и добавили второй разрывной элемент.

Если энергия снова пойдёт не туда, соединение расплавится раньше, чем пострадает центральный узел.

— Некрасиво, — заметил Василий.

— Он внутри, — возразил я.

— Но мы-то знаем…

— Думаю, в нынешних обстоятельствах этим можно пренебречь.

Настоящий изумруд установили в оправу для символа Земли. Проверили массу, давление лапок и положение внутреннего включения. Потом собрали все пять орбит.

Первую проверку провели без магической нагрузки.

Механизм раскрылся. Орбиты начали движение. Рубин Огня прошёл над сапфиром Воды. Жёлтый алмаз Воздуха поднялся выше. Хуанхуали сохраняло тёплый живой оттенок среди камней. Изумруд Земли двигался по нижней дуге.

В момент совмещения материалы выстроились на одной оси. Контрольные иглы дрогнули и вернулись к нулю.

— Ещё раз, — сказал отец.

Мы напустили артефакт на половине нагрузки.

Снова ровный отклик.

На полной мощности мы вышли из защитного круга. Если корпус всё-таки решит взорваться, пусть хотя бы нас не заденет…

Орбиты разошлись.

Материалы начали выстраиваться.

Дерево. Огонь. Земля. Воздух. Вода…

На одну секунду все пять оказались на общей оси.

Я затаил дыхание. По корпусу прошёл мягкий импульс, металл дрогнул… Но принял излишек и уже через мгновение рассеял его. Орбиты продолжили движение.

Только сейчас я позволил себе выдохнуть и заметил, что отец тоже не смел дышать всё это время.

— Безопасно, — сказал Василий.

— Теперь да.

Несколько секунд мы молча стояли, глядя на готовый третий артефакт. «Звезда Наследника» была завершена здесь, в стенах хранилища, в обстановке полной секретности и на фоне дворцовых интриг.