Страница 61 из 83
Конструкция экзаменатора вздрогнула. Стык лопнул, водяная оболочка хлынула внутрь, огненная сердцевина зашипела от контакта с водой, воздушная прослойка схлопнулась, земляные стены просели — и куб развалился. Обломки осели на пол с глухим стуком.
Ха, с первой попытки! Секунд за двенадцать.
Экзаменатор бросил на меня короткий взгляд и начал возводить вторую конструкцию. На этот раз он работал дольше. Добавил усиление на стыках — видимо, учёл, куда я бил в первый раз. Конструкция получилась плотнее, массивнее. Не куб — сфера: ни углов, ни рёбер, ни очевидных слабых мест.
— Вторая конструкция. Приступайте.
Я ударил — тем же четырёхстихийным заклинанием, в ту же точку, проверяя реакцию конструкции. Удар скользнул по поверхности, как молоток по гладкому камню: огненный контур треснул, водяная оболочка прогнулась, но земля и воздух удержали. Конструкция пошла рябью, но устояла.
У меня в запасе было ещё две попытки и секунд двадцать времени.
Я перестроил заклинание. Убрал боковой удар, он бесполезен против сферы. Вместо этого нужно давление. Со всех сторон одновременно: земля сжимает, огонь раскаляет, воздух выкачивает, вода просачивается. Не молоток — пресс.
Я перестроил стихии в заклинании и выпустил их.
Сфера загудела. Давление нарастало — я видел, как поверхность конструкции пошла волнами, словно стенки воздушного шара, который сжимают руками. Земля трещала, огонь мерцал, воздух свистел. Водяная оболочка начала протекать — моя вода просачивалась внутрь, разъедая связки между стихиями.
На двадцать третьей секунде сфера лопнула. Не развалилась — именно лопнула, и я едва успел пригнуться от пролетевшего над головой осколка. Элементы разлетелись в стороны, барьер полыхнул, поглощая остатки конструкции.
Со второй попытки. Двадцать три секунды из тридцати. Неплохо пошло!
Экзаменатор кивнул и шагнул назад, уступая дорогу поднявшемуся со своего места… Зимину.
Разумеется, Зимин, кто же ещё… Третья конструкция — самая сложная, и поставить её должен был сильнейший. А сильнейшим в этой комиссии был не Воронцов — был Зимин. Не зря же его сюда притащили.
Зимин работал молча, сосредоточенно. Его конструкция росла перед моими глазами — и с каждой секундой я понимал всё яснее: это не экзаменационная задача. Это — вызов.
Зимин возвёл нечто, чему я не сразу подобрал название. Четырёхгранная пирамида — но с вогнутыми гранями и скрученным основанием. Стихии в ней переплетались не послойно, как в стандартных конструкциях, а спирально — каждый элемент прорастал сквозь другой, как корни дерева прорастают сквозь камни. Земля была не основанием, а каркасом. Огонь — не сердцевиной, а связующим элементом. Воздух и вода — не оболочками, а прожилками, пронизывающими всю структуру.
Военная конструкция. Одна из тех, какие используют для защиты укреплений и командных пунктов.
И создана она была на верхнем силовом пределе восьмого ранга. Ещё чуть-чуть — и это был бы девятый, и разрушить её мог бы только девятиранговик.
Зимин отступил и посмотрел на меня. Без злости, без снисхождения, без провокации. Просто посмотрел — как мастер, положивший перед учеником задачу и ожидающий решения.
Он был здесь не для того, чтобы завалить меня. Он был здесь для того, чтобы доказать: если Фаберже получит восьмой ранг досрочно, по распоряжению великого князя, — этот ранг будет настоящим. Не подарком, не одолжением, не послаблением. Чтобы любой скептик захлопнул рот и не посмел обвинить великого князя в фаворитизме.
Зимин легитимизировал экзамен. И цена этой легитимности — конструкция, стоявшая передо мной.
— Александр Васильевич, — обратился Воронцов, — приступайте.
Тридцать секунд. Три попытки. И мой магический резерв, который таял, как весенний лёд.
Я собрал четырёхстихийное заклинание — то же, что использовал против сферы. Давление со всех сторон, пресс, сжатие. Вложил всё, что мог, и выпустил.
Удар обрушился на пирамиду — и… ничего. Совсем ничего. Заклинание ударило в спиральную структуру, прокатилось по переплетённым стихиям, как вода по маслу, — и рассеялось. Конструкция Зимина даже не дрогнула.
Пирамида стояла как стояла: монолитная, спокойная, насмешливая в своей неуязвимости.
Девять секунд потрачено. Двадцать одна осталась. Две попытки.
Я стиснул зубы. Думай. Не бей — думай. Грубая сила не работает. Давление не работает. Спиральная структура гасит внешнее воздействие, распределяя его по всему объёму. Как пружина — чем сильнее давишь, тем сильнее она сопротивляется.
Пружина! Вот оно.
Резонанс. Тот самый приём, который Зимин использовал против меня двадцать минут назад. Частотный резонанс, который раскачивает конструкцию изнутри, а не снаружи. Он использовал его против моего водяного щита — и я запомнил. Не просто запомнил — проанализировал и понял принцип. Если конструкция — пружина, то не нужно давить на неё. Нужно раскачать — найти собственную частоту и бить в такт.
Я изменил структуру заклинания. Это должен быть не совсем удар, а пульсация. Четырёхстихийная, ритмичная, нарастающая. Земля — низкочастотная вибрация. Огонь — пульсирующий жар. Воздух — ритмичные толчки. Вода — волна, бьющая с нарастающей амплитудой.
Я бил и слушал. Бил — и считал. Искал частоту, как ювелир, который простукивает камень, ища трещину, и по звуку определяет, где слабина.
Пирамида загудела. Резонанс нашёлся, частота совпала. Вибрация прокатилась по спиральной структуре, как дрожь по телу. Земляной каркас заскрипел, огненные связки замигали. Воздушные прожилки завибрировали, сбивая ритм. Водяные вкрапления вздулись пузырями…
Конструкция Зимина треснула. Одна трещина — тонкая, как волос…
Но конструкция не рухнула, зараза такая! Она оказалась достаточно гибкой, чтобы погасить резонанс, прежде чем он стал разрушительным. Пружина прогнулась — но не сломалась.
— Десять секунд! — предупредил Воронцов.
Резерв был на исходе. Я чувствовал дно — то самое ощущение, когда стихийная энергия уже не течёт, а сочится по капле.
Девять секунд. Осталась одна попытка.
Я вложил в неё всё. Не остаток резерва, а весь остаток: до капли, до искры, до последнего дуновения. Четыре стихии, сплетённые не в удар и не в пульсацию, а в нечто третье. То, чему я не знал названия.