Страница 24 из 83
— Где предлагаешь? — спросил отец.
— Дворец Белосельских-Белозерских, — ответил я. — Мы его уже арендовали для презентации браслетов. Место проверенное, масштаб — подходящий. И символика правильная: дворцовый приём для новых дворян.
— Аренда — через Самойловых? — уточнил Василий.
— Через Аллу. Уточню, смогут ли её родственники снова предоставить дворец.
Отец кивнул. Мать посмотрела на меня — и в её взгляде мелькнуло нечто, что я предпочёл не интерпретировать. Впрочем, интерпретировать было нечего: Лидия Павловна знала о моих чувствах к Алле не хуже, чем я сам. Просто молчала. Ждала. Как и все в этой семье — ждала, когда будет можно.
Теперь — можно. Почти.
— Я всё уточню, — сказал я. — И всё организую.
— Саша всё организует, — подтвердила Лена. — А я составлю смету. И список гостей. И тайминг. И рассадку. И меню. И…
— Елена, — мягко прервала мать. — Может быть, сначала поужинаем?
Лена посмотрела на блокнот, потом на стол, потом на маму. Закрыла блокнот и убрала под подушку дивана. И улыбнулась — виновато, по-детски.
— Прости, мама. Привычка.
— Привычка, которая нас кормит, — повторил я фразу, ставшую семейной. — Но мама права. Сначала нужно поужинать. Кстати, скоро должен подъехать и Денис…
Меня взглянула на часы и нахмурилась.
— Четверть восьмого. Обычно Денис Андреевич не опаздывает…
Марья Ивановна заглянула из столовой, раскрасневшаяся, в накрахмаленном фартуке:
— Василий Фридрихович! Лидия Павловна! Прошу к столу! Всё готово, жаркое стынет, грех какой!
Семья поднялась. Мать взяла мужа под руку. Отец шёл с тем выражением лица, которое бывает у людей, когда они перестают думать о будущем и позволяют себе просто быть в настоящем. Редкая роскошь.
Марья Ивановна стояла в дверях столовой — как полководец у ворот крепости, готовый к финальному штурму. Стол за её спиной сиял фарфором и свечами. Запах жаркого обещал гастрономическое счастье.
Домашний вечер. Обычный — и необычный. Тот самый, который запоминается навсегда: не фейерверками, а теплом. Запахом еды, звоном бокалов, тихим смехом, прикосновением руки.
И в этот момент раздался дверной звонок.
Резкий, настойчивый. Не звонок почтальона, не звонок соседа. Длинный, уверенный — звонок человека, который знает, что ему откроют. И которому не терпится.
— Ушаков, полагаю, — сказал я.
Но Лена уставилась в телефон и покачала головой.
— Нет, не он. Денис только что написал, что задерживается и будет через полчаса.
Марья Ивановна с тихим ворчанием пошла открывать. Щёлкнул замок. Раздались голоса из прихожей — приглушённые, неразборчивые.
Потом торопливые шаги по коридору, Марья Ивановна заглянула обратно в столовую, нервно теребя пальцами фартук.
— Василий Фридрихович, тут люди пришли… Казённые…