Страница 51 из 84
Согласен, не согласен, совсем не важно, их дружба сильнее их противоречий. Они такие, какие они есть. Их бесконечные споры лишь предлог, чтобы подзадорить друг друга, чтобы пошутить, ну и для того, чтобы попытаться понять, что они собираются сделать, дабы отыскать ключ к таинству жизни и смерти.
Земля несётся под ними гигантскими шагами. Одновременно медленно и быстро. Она кажется застывшей в меняющихся красках вечера, который они собираются продлить. Для них время давно покорено. Они могут отодвинуть его границы. Они извлекают из него секунды, минуты. Они несутся навстречу солнцу, которому уже не скрыться, оно замирает на линии горизонта, подобно мухам, которые стали пленниками клейкой бумаги на потолке кухни в его доме в Сен-Морисе.
Небольшие городки замыкали свои подсвеченные цепочки. Они покидали тяжёлую золотую шевелюру Буэнос-Айреса, чтобы раствориться во тьме ночи. Зелёная черта горизонта отступала, прикоснувшись ко всем холмам, которые отделяли их от реки Авалон. Вдали некий оазис мало-помалу исчезал из виду. Огни Буэнос-Айреса тускнели, а с ними и песня смеющейся и плачущей женщины, которая вспоминает об этой ночи и проклинает ночи, прошедшие вдали от любимого, ночи, которые он провёл с другой и которые та, другая, украла у неё. Её песня переходит в крик, и так до проклятого, благословенного момента, когда он возвращается к ней. Тогда её крик становится песней победы, чтобы окончательно смениться воплем о мести. Она убьёт его, когда он вернётся, чтобы он не смог больше уйти.
Самолёт чутко реагирует на пилотаж, подобно юной новобрачной.
— Хочешь разбиться?
— Да нет, всё в порядке. Последние дни я много летал. Позволь мне воспользоваться такой возможностью.
— Как всё прошло?
— Как обычно.
Четыре слова, две фразы. Этого вполне достаточно, чтобы передать их чувства, чтобы разделить всё самое ценное для них. К чёрту напыщенные речи. Они улыбаются как сообщники, затем снова погружаются в полёт. Вечер продолжается. Всё как обычно. Столбы поднимаются к небу, как деревья доисторического леса с многочисленными динозаврами и драконами, извергающими пламя и испускающими шумные эскадроны гейзеров, полчища могучих кентавров, которые пускают в ход свои железные лапы лишь для того, чтобы полностью разгромить чужаков, и чьё чрево таит в себе отвратительные опасности. Как обычно, в высоту устремились тёмные тучи, образуя мощные колонны небесного храма, между ними приходится проскакивать ловко лавируя. Как обычно, непроницаемые дымовые завесы, смертельный туман окружают их, зажимают в своих тисках, стремятся навалиться на них, чтобы потом растворить их в океане дождей. Как обычно, плотный, густой и, одновременно, тонкий дождь обрушивается на самолёт, сначала мягко, а затем резко, сотрясая его каркас, пытаясь закрутить его в смертельной пляске, постоянство которой могло бы укачать даже опытных бойцов с грозами.
В этом сражении с титанами у них было одно лишь оружие — штурвал, на который нужно навалиться изо всех сил, чтобы самолёт признал их полную власть, чтобы он не уступал натиску торнадо, чтобы он сумел увернуться от натиска гроз и проскочить между ними. Потоки воды бесконечно проливаются с неба, образуя обширный и сверкающий цирк ниагар, низвергающихся беспрерывно друг на друга, воздвигающих до бесконечности отвесные скалы вод. Среди этих водяных вулканов нужно найти малозаметный проход, который приоткроется на какое-то мгновение, нужно уловить незаметный миг спокойствия, неожиданное колебание чрева урагана, холмистость плечей кучево-дождевых облаков, позволяющих на мгновение заметить вдали расплывчатые и голубеющие очертания спасительного выхода.
Как обычно, гигантские столбы преследуют аппарат, устремляются ему навстречу, перемещаются, дрожа от ярости, замедляя свою бешеную жигу, затем вновь ускоряя её, слегка касаясь крыльев, чтобы обрушиться на них в тот момент, когда казалось, что опасность попасть в западню циклона уже миновала. Едва только успели подумать, что уже избежали этого восстания фурий, как намечается новая лихая атака, захватывающая хвост самолёта. Но вот колонны неожиданно разбегаются, образуя триады сверкающих комет, затем вновь собираются вместе, готовя новую западню. И это вечная схватка, из которой пилот может выйти победителем только верхом на одном из боевых коней, которые Вулкан создал, чтобы в последний раз попытаться помочь титанам победить небеса. А небо продолжает проваливаться в бездну, совершая немыслимые эскапады, а Валькирии продолжают свой поход.
Никогда ещё они не были так счастливы, как в эти часы. Тысячу раз буре казалось, что она уже победила этих титанов неба. Тысячу раз ей казалось, что они уже в её цепких когтях. Тысячу и ещё один раз её объятия вдруг становились нежными, как будто она хотела донести их до ближайшего торнадо, на несколько секунд она дарила им краткие мгновения экстаза и вечности, подобно ревнивой и надоедливой любовнице, стремясь убаюкать их на своей груди и навсегда сделать своими пленниками, вроде Морган, захватившей волшебника Мерлина, чтобы навсегда приковать его к себе. Антуан встретил Мерлина однажды ночью, там в вышине, во время одной из своих схваток с разбушевавшейся стихией. Тогда ему казалось, что он сам призывал его: хотелось, чтобы Мерлин явился и успел спасти его до своего исчезновения. «Вы — последние рыцари этих времён, — сказал он Мерлину. — После Вас, когда Вы исчезнете, не будет ничего подобного, и вот тогда ничто не сможет помешать человеку предать человечество».
— Ты бывал в Рио?
— Почему спрашиваешь?
— Бразильцы хотят присвоить их аэропорту имя Сантоса Дюмона.
— Это хорошо. Я бы хотел познакомиться с ним.
— Сантос Дюмон встретил Мерлина во время своего первого полёта. Ему пришлось пообещать, что никогда крылья людей не будут извергать огонь. Мы не выполнили его клятву.