Страница 46 из 84
— Антуан! Подъём! Вы опаздываете на утренний туалет.
Это надзиратель их спальни снова разрушил его блаженство.
После полудня они ожидают раздачу полдника, плитку шоколада и ломоть хлеба. Вместе с братом они тайком собирают кусочки шоколада нескольких наказанных товарищей, чтобы накопить запас пищи, который возьмёт с собой Аргентинец, готовящийся к побегу, чтобы разыскать свою принцессу.
— На пампу, — говорил им Аргентинец, — надо смотреть не глазами, а памятью о том, какой он её увидел последний раз, память рисует её нам в момент, когда усталое солнце вытесняет день, он же, золотой и алый, не хочет уступать, в это же время распускаются над облачными пространствами, в которых отражаются и дрожь трав, и шёпот подлунного мира, голубые и розовые букеты, поспешно отслаивающие волокна серого шёлка или безвольно блекнущие, чтобы укрыть жёлтыми лепестками линию горизонта, на которой прорисовываются тени от скачущего табуна.
— Моя пампа, — говорил он, — живёт не на земле. Она никуда не идёт, она никуда не ведёт, она приходит откуда-то извне. У неё другое измерение, то, в котором я встретил Марианну. Красноземельная дорога, обсаженная соснами, приведёт меня к эстансии — большой латифундии, которая тянется вдоль озера, за ним угадываются головокружительные вершины Анд. Она ждёт меня, она сказала мне об этом.
Однажды утром постель Аргентинца оказалась пустой. Его плащ исчез, его большие галоши, берет, шарф тоже исчезли. Никакого письма с объяснением. Большой чёрный лимузин, на котором развевался сине-бело-синий флажок, быстро прибыл из Парижа. Принципал и два жандарма уже были на крыльце.
— Обычно их разыскивают через два или три дня после побега, этих бездельников, которые больше ничего не уважают, не умеют ценить всё, что родители делают для них. Неблагодарные и нечестивцы. Когда его поймают, мы приведём его, с Вашего позволения, к детям скаутам, — заявил один из жандармов. — Они воспитают его волю, сделают из него мужчину.
— Аргентинец вовсе не бездельник, — возмутился Франсуа. — Это принц пампы. Вы никогда не найдёте его, потому что вы злые!
Группа взрослых уставилась на малыша. Пожимали плечами. Снова пошли обычные монологи.
По ночам Антуан взлетал в небеса, чтобы предупредить Аргентинца о страшной судьбе, уготованной ему, если бы жандармы схватили его. По вечерам он ложился в постель с плиткой шоколада от его полдника, чтобы принести её своему другу. Напрасно: каждое утро он обнаруживал в своей кровати наполовину растаявшую плитку.
— Антуан, что Вы делаете с шоколадом в кровати? Если Вы не едите его, я буду вынужден лишить Вас шоколада. Все Ваши простыни запачканы. Что скажет Ваша мама?
И вот однажды ночью, когда он разыскивал гасиенду у трёх границ, ему пришлось десяток раз пролетать над неизвестными сверкающими полями, над выбросами пара от сотен водопадов, бросающихся в объятия друг другу то тонкими струйками, то гигантскими головокружительными потоками, ниспадающими кипящей водной стихией в природный бассейн, из которого вытекала уже степенная, умиротворенная длинная река.
Оттуда, с другого конца света, кто-то звал его: город, друг, хрупкая птица с островов?