Последний полет

ГЛАВА IV

НАЗАД В ДЕТСТВО

Перед полётом ему уточнили несколько необходимых деталей его задания: перелететь долину Роны, затем массив Альп до Гренобля; оценить эффективность стратегических бомбардировок; собрать данные о позициях вражеских сил, в частности, о продвижении немецкой колонны, которая поднималась к Валансу и весьма занимала штаб. Какова судьба состава, замеченного у Сорга, неоднократно обстрелянного и подвергнутого бомбардировке?

— Let look around

[37]

[Проверьте всё вокруг.]

, — приказали ему.

Он проходит Сен-Бом и обнаруживает гору, сотворённую из чудес и красок с палитры гения, его фантазия дорисовывает вертикальные борозды, подчеркивающие её форму, организующие пространство, в которое она вписывается. Цветовая палитра оттенков этого пространства содержит в себе поэзию, передающую тембр, который люди хотели придать этому спектаклю, поставленному природой. Ему видится нагромождение штормовых туч, окрашенных в более холодные тона, идущие от светло-жёлтого до тёмно-зелёного. Все преобразуется в абстрактность форм, ибо только они позволяют ему увидеть и выразить по-своему следы ветра, разносящего по всем горизонтам основы истины и красоты. В его диалоге с природой эта красочная презентация пространств, в которых он летал, структурировала абстрактную конструкцию реальности, отмеченной мистикой и юмором. Ему хотелось освободиться от многочисленных форм трагической реальности, чтобы добраться до философского видения вселенной, в которой свободно выразится его способность воссоздать абстрактность замыслов, как это случилось когда-то в африканской пустыне.

Река Дюранс ведёт его к Соргу. Мост, который забыли разрушить, ещё перешагивает Рону. На её правом берегу извивается железная дорога, напоминая теперь лишь линию с многоточиями. Всё было унесено бомбами. В немой, никому не слышной мольбе скрученные рельсы тянут свои руки к небу. Бесчисленные развалины громоздятся в пирамиды отчаяния. Товарный поезд, разбитый локомотив которого был отброшен к уклону пути, застыл в ожидании ставшего невозможным отхода. Вокруг этого поезда-призрака никаких следов контейнеров, цистерн, баков. Какие ценности перевозил он, чтобы всё испарилось так стремительно? Что привело в такой гнев пилотов союзных бомбардировщиков?

Он вновь поднимается к Карпантре. Дорога петляет между бесконечными рядами виноградников. По ней, направляясь к северу, течёт длинный чёрный поток. Большая колонна. Это целая вражеская дивизия, которая в строгом порядке поднимается к Лиону, по секретным данным генштаба. По ходу движения совершаются преступления, насилие и неоправданные расправы.

Но есть что-то странное в этой колонне, что не клеится, что-то не идёт. Есть нечто ненормальное в этой длинной процессии. Их слишком много, чтобы двигаться пешком. Ничто не выдает в них готовность к насилию и зверству войск захватчика, скорее мрачную сосредоточенность новобранцев.

Некоторое время он продолжает полёт в сторону предгорья Альп, вновь снижается, скрываясь за холмами, чтобы вынырнуть позади колонны, всего в сотне метров над ней.

Это вовсе не колонна видавших виды вояк, но жалкое зрелище пленных. Справа и слева несколько немецких солдат с собаками на поводке.

Его самолёт вызывает панику, страх или надежду, в зависимости от цвета мундиров. Машут руками, вздымают ружья. Он проносится над колонной. И не верит своим глазам. Это даже не военнопленные, но жалкие существа, одетые кто в полосатые пижамы, кто в лохмотья и обноски; они не идут, а скорее плетутся; тех, кто упадет, ждёт удар прикладом или пинок ногой, живые трупы, проклятые всеми, спотыкающиеся о каждый камень на дороге, избиваемые немцами и расстреливаемые союзниками, караван зомбированных теней, которых их покрытые стыдом мундиры тащат в ад при содействии трусливой администрации. И это была та самая загадочная колонна, заставлявшая уже несколько дней ломать голову французское командование, изобретавшее тысячу и один способ уничтожить эту ударную силу, способную разрушить задуманные и продуманные стратегии, выношенные где-то в тишине кабинета

[38]

[Реальный факт: колонна пленных — бывшие участники войны в Испании, партизаны 34 тулузской бригады, а также заключённые евреи из тюрем Тулузы и Бордо — отправилась в битком набитых вагонах для скота 3 июля из Тулузы. Союзники приняли их за немецкую дивизию и атаковали неоднократно 31 июля в окрестностях Copra, в том числе и военными самолётами Франции. Выжившие, большая часть которых сошла с ума, дойдут в конце августа до цели их «похода» — Дахау.]

каким-то полным кретином, чтобы оправдать повторное убийство всех этих несчастных людей. Явно ничего не изменилось в этой громадной машине, которая слепо гнала людей на бойню. Легче было расстреливать, резать этих несчастных, брошенных судьбой, чем идти на помощь жертвам Веркора.

Гнев, возмущение, ненависть подступали к горлу.