Последний полет

— Немедленно покиньте сектор, — советует им командир Бригады между двумя приступами гнева. — Мне нужен был дивизион. У меня же и бригада с трудом набирается. Танкисты остались внизу, из трех батальонов, которые мне были преданы, один я точно потерял. Плевать я хотел на их стратегию полишинелей. Им нужно было хотя бы на миг появиться здесь, на поле боя, чтобы увидеть, как на самом деле обстоят дела, вместо того, чтобы давать свои идиотские приказы. Теперь у меня полно дезертиров. Как только мои политкомиссары хватают их, тут же пулю в затылок. Как иначе я должен поступать. Мы в дерьме. Убирайтесь отсюда до того, как их каток раздавит нас всех. Вы не имеете права погибнуть, Вы — писатели, вам придётся свидетельствовать, когда занавес будет опущен.

Солнце медленно исчезает за горизонтом. Обесцвеченные тучи раскрашивают небо многочисленными розовыми и красными лепестками герани. Длинные лиловые борозды разрывают фиолетовые тюлевые занавеси, за которыми небо переходит от бледно-голубого к светло-серому. Воздушный поток маленьких молочных мазков покрывает горизонт. Оранжевая дымка растворяется в фиолетовом занавесе заката, который вскоре окрасится в цвета ночи.

Машина с трудом продвигается по каменистой почве вдоль тропы, уходящей вглубь сосняка, покрывающего весь склон горы, которую они стремятся быстрее покинуть. Поворот следует за поворотом. Извилины некоторых из них достаточно широки, чтобы могли разъехаться две телеги. На других едва хватает места, чтобы проползти между скалистой стеной и головокружительным обрывом, в глубине которого можно различить пение цимбал, задающих темп бегущему потоку. Старый мост с единственной яйцевидной аркой позволяет им перебраться через пропасть. Постепенно спуск становится более плавным.

— Через пять или шесть километров после моста мы должны найти хижину альпийского клуба партизан.

— Повезёт, доберёмся туда до наступления ночи.

Дорога идёт теперь по течению потока, иногда совпадает с ним, затем расстаётся, когда скалы перекрывают его. Неожиданно усиление шума подсказывает им соседство с водопадом. И в самом деле, дорога делает поворот под прямым углом и обегает гигантскую каменную глыбу, в которую упирается кипящий поток.

Немного в стороне, за этой громадной глыбой двое наблюдают за их передвижением. На первом серые брюки, чёрная блуза, открытая на груди, покрытой густыми чёрными волосами. Широкий тканевый пояс сжимает талию. Ружьё стоит рядом с ним. Второй постарше. На нём совершенно круглые очки в стальной оправе. По всей видимости, в детстве его нос был сплющен копром. Отвисшие уши придают ему странный вид. Он невысок. Коротко подстриженная борода образует тёмное жнивьё, которое поглотило всё его лицо, доходя почти до глаз. Он тоже в чёрной рубахе. У обоих на ногах холщёвые туфли. Старик наблюдает за приближающимся автомобилем в бинокль, на котором подвешен странный козырёк, скрывающий блеск стёкол. Карабин висит у него за спиной.

С ловкостью козлёнка молодой внезапно падает на землю в нескольких метрах перед машиной, направив ружьё на капот, в это же время старик спокойно прицеливается.

— Стой, кто идёт?

— Салют, товарищ.

В то время, как старик выскакивает из-за скалы и занимает позицию сзади машины, Антуан рассматривает молодого. У него совсем нет шеи. На одном ухе запеклась чёрная кровь. Длинный шрам, ещё фиолетовый, пересекает всё лицо. Широкая гематома отметила его лоб тёмно-красным пятном, переходящим в матовое.

Берни кладёт обе руки на руль. Медленно открывает клапан левого кармана своей рубашки, чтобы вынуть пропуск. Протягивает документ. Очевидно, что мужчина не умеет читать.

— Посмотри печать.

— Принимаешь меня за невежду?

— Дай, — говорит ему старик.

— Первая печать штабная. Вторая — Службы военной разведки. Ты должен знать эту печать.

— Откуда эта машина капиталистов? Вы не беглые капиталисты? Чем можешь подтвердить свою личность?

— Отведи меня к своему начальнику.

— Здесь я начальник. Вы оба иностранцы. Я ненавижу иностранцев. Вы принесли нам горе. Что в этих тюках?

— Динамит. Вам должны были доставить динамит. Вот мы и привезли его.

Они начинают тихо переговариваться.

— Он пойдёт впереди с усатым. Я сяду позади тебя. При малейшем подозрительном движении я свалю вас обоих.

— Куда ехать?

— Поднимись приблизительно на двести метров. Оставишь машину в укрытии. Дальше пойдём пешком.

Они продолжают путь и проникают в маленькую котловину, образующую края долины. Через густые стволы он видит скалистый выступ, который маскирует хижину, служащую пристанищем для альпийского клуба. Место кажется спокойным, невидимым с воздуха. Его можно заметить, только находясь вблизи. Кажется, что его не охраняют, но, подойдя поближе, замечаешь человека, который опирается на выступ скалы напротив входа в убежище, рядом с ним ружьё.

— Они привезли динамит.

— Хорошо. В доме очаг.

Человек, похожий на часового, принимается вновь колоть дрова.

Внутри свежо. Вся комната прокурена, повсюду запах табака. Несколько продавленных стульев вокруг стола, накрытого грязной вощёной скатертью. Мигающий свет сальной свечи, воткнутой в горлышко бутылки анисовой, стоящей посередине стола, отбрасывает на стены их уставшие тени. Женщина склоняется над огнём в очаге из торфа и угля. Ей лет сорок, коротконогая, одинакова что в высоту, что в ширину, настоящая маленькая бочка в крестьянской юбке. Она также одета в чёрную блузу и обута в тканевые туфли. Её лицо словно вырублено топором из многовекового дерева. Она мешает ложкой в железном котле. Едкий дым торфа режет глаза, но она не плачет, она просто не умеет уже плакать. Запах масла и лука заполняет комнату. Внезапно Антуан вспоминает, что голоден.

— Куда пошли остальные?

— Отправились искать летчика, видели, как он прыгнул с парашютом после полудня.

— Давно пошли?

— Два или три часа тому назад. В любом случае, найдут его или нет, они возвратятся только ночью. А откуда явились эти?

— С фронта. Так они сказали. У них документы и динамит.

— Это ничего не значит. Хуану решать.

Они усаживаются на деревянную скамью у стены напротив очага.

— Тонио, сигарета не завалялась?

— Возможно, есть ещё две или три.

Он протягивает ему свой пакет, вытащив из него одну сигарету. Берни берёт зажигалку, трет колёсико. Вспыхивает маленькое пламя. Он делает долгую затяжку, выдыхает, закинув голову назад, смакует.

— Сигарету?