Страница 251 из 323
Голос Кетчера резко вывел Вив из задумчивости как раз в тот момент, когда она собиралась ступить на свой стартовый круг. Она с досадой через плечо оглянулась на него, гадая, какого черта Себеру вздумалось прерывать это церемониальное начало боя.
А затем она увидела Арию, и ее сердце рухнуло в пятки.
В одно мгновение весь огонь испарился из Вив. Не по своей воле, конечно. На самом деле она бы отдали что угодно, лишь бы удержать его в тот момент, отдала бы все, чтобы сохранить это тепло. С ним было бы проще смотреть на подругу. На подругу, стоявшую в двух шагах позади остальных — застывшую, словно изваяние, за пульсирующей белой линией, на которую она таращилась широко распахнутыми глазами. С ним было бы легче стоять здесь в звенящей тишине, под прицелом внимания каждого мужчины, каждой женщины и каждого ребенка на стадионе, прикованным к девушке — отчего этот момент становился лишь в тысячу раз тяжелее. Никому не нужно было произносить ни слова. Никому ничего не нужно было говорить. Каждый из них мог лишь смутно воображать, что творится в голове у Арии в эту самую секунду…
Прежде чем она успела осознать свои действия, Вив снова оказалась перед девушкой, молча протягивая ей руку.
Ария моргнула и подняла глаза на Вив, и открытый страх в ее взгляде леденил душу. Вив поняла, что это должно быть совсем не так, как внизу, в подвальном этаже. Там все было чистым листом. Новое поле, окруженное друзьями и всеми тремя кураторами из Галена, включая капитана Дент. По сравнению с этим испытанием то место должно было казаться уютным, теплым раем.
В конце концов, это был тот самый настил…
— Я-я не… — тихо произнесла Ария, глядя на руку Вив. — Я не… Думаю, я-я…
Куда только подевались храброе, собранное выражение лица их командира отряда еще мгновение назад, и та задорная закаленная сталь, которая составляла саму суть знакомой Вив Арии Лоран. На ее месте теперь стояла испуганная девушка-подросток, и Вив мысленно взяла назад всю злость, что испытывала к Хинду, осознав, что арбитр воздерживается от любых комментариев по поводу задержки, вероятно, тоже понимая, что происходит.
— Да ты сможешь, — мягко сказала Вив подруге, снова чуть подавая руку вперед. — Ты сможешь.
Еще секунда тишины, и глаза Арии снова опустились на пол и на пульсирующую белую линию, обозначающую границу командного поля. Вив почувствовала комок в горле, видя, как воля сражается с этим страхом, и наблюдая, как та начинает сдавать позиции и проигрывать…
И тут с северного конца трибун донесся чей-то крик, разорвавший тишину темноты:
— ТЫ СПРАВИШЬСЯ, АРИЯ!
Разумеется, в этом голосе не было ни малейшего сомнения. Вив сомневалась, что даже капитан наверху пропустил мимо ушей, кто именно кричал, но тот вновь проявил понимание, не став специально одергивать Рея, хотя и обращался к трибунам.
— Зрители, пожалуйста, воздержитесь от вмешательства до начала матча. Любое отвлечение наших кадетов повлечет за собой немедленное изгнание с этого мероприятия и возможное…
Но в этот момент его голос внезапно заглушили.
— Ты справишься, Лоран! — взвизгнула какая-то случайная женщина с западной стороны стадиона.
— ТЫ СМОЖЕШЬ! — отразился от восточной трибуны менее робкий мужской голос.
— Ты справишься! — подхватил другой мужчина, снова с запада.
И тогда тишина рассеялась, и чернота тенистой Арены ожила сотнями — нет, тысячами — людей, вразнобой скандировавших слова поддержки.
Вив почувствовала, как по рукам побежали мурашки, слушая крики трибун, слушая, как они призывают Арию, уверяя, что она справится, что она сможет. Никому не нужны были объяснения. Никому не нужны были причины. Они были там, все до единого. Может быть, потому, что кое-кто просто хотел посмотреть на ее бой. Может быть, потому, что многие — по собственным соображениям и лучше, чем им самим хотелось бы, — понимали, что именно так выбило девушку из колеи. Это не имело значения. Они все были там.
И все они выкрикивали ее имя.
Какое-то время Ария все еще стояла посреди этой какофонии привязанности и поддержки, быстро моргая и глядя на пульсирующую белую линию между ней и Вив. На самом деле она застыла на столь долгое время, что Вив начала опасаться, будто даже хор трибун не сможет помочь.
А затем, внезапно, Ария глубоко вздохнула, оторвала взгляд от пола, встретилась глазами с Вив и крепко взяла ее за руку.
Затем она единым решительным движением шагнула за линию, и стадион взорвался раскатами оваций и аплодисментов.
Они пошли вдвоем сквозь этот поток звука, голова Арии теперь была высоко поднята, а осанка — снова собрана. Лишь то, с каким усилием она вцепилась в пальцы Вив, выдавало ее затаенное волнение, но Вив не беспокоилась об этом. Самая трудная часть была позади.
В конце концов, Ария действительно могла справиться.
— Разойдитесь, пожалуйста! Разойдитесь!
С вершины своего диска Хинд поднял обе руки, когда Вив и Ария заняли свои исходные позиции, и мужчина медленно повернулся на месте над ними, жестом призывая трибуны замолчать. Прошло немного времени, и тишина наконец вернулась — заметно менее давящая, чем минутой ранее. Лишь когда безмолвие стало абсолютным, офицер снова повернулся к полю, но даже тогда Вив заметила, что он задержался, бросив взгляд вниз на «Ткача Бурь», где все пятеро теперь выстроились в ряд: она и Ария отпустили руки друг друга, чтобы занять места по обе стороны от пустого круга, в котором по всем правилам должен был стоять кое-кто другой.
Только когда капитан убедился, что все в порядке — или, по крайней мере, достаточно в порядке, — он продолжил так, будто никаких грандиозных прерываний и не было.
— Это официальный командный бой, — воззвал он к темноте. — Следовательно, он подчиняется регламенту. Как только поле сформируется, вам будет отдана команда вызвать оружие, а затем вступить в схватку. Преждевременная манифестация Устройства повлечет за собой штраф. Преждевременное сближение, атака или тому подобное со стороны любого члена отряда приведет к поражению в матче. Это понятно?
Он посмотрел на «Валормейд», дождался короткого кивка Вадеме, а затем повернулся к «Ткачу Бурь».
К ее чести, Ария не стала затягивать с собственным подтверждением, пусть даже кивок ее и получился слегка дрожащим.
Наступила пауза, момент, когда каждая живая душа на переполненной Арене затаила дыхание.
А затем глаза Хинда вспыхнули, и «Ткач Бурь» начал подниматься, в то время как весь мир озарился ослепительно-белым светом.