Страница 191 из 323
— Дамы и господа, благодарю за терпение и присутствие! Наш первый полуфинальный раунд среди первокурсников выдался коротким и милым, но теперь почти настало время для второго утреннего боя верхней сетки! Прошу вас вернуться на свои места, наши бойцы будут вызваны в ближайшее время, и я обещаю, это будет схватка, которую вам не захочется пропустить!
— О-о-ой, парень, началось!
Появился Кетчер. Он отошел от остальных членов группы, чтобы встать рядом с Реем, намеренно оставляя между ними немного пространства. И это оказалось весьма кстати: Ария протиснулась в щель, при этом открыто прижавшись рукой к руке Рея, в то время как Кэш занял местечко по другую сторону Саблезуба, а Грант удовлетворился тем, что встал прямо за спиной Вив.
— Леннон размажет его по стенке, — объявила Вив, и Рей обрадовался, что она не закрылась снова в ту же секунду, как они к ней присоединились.
— Не будь так уверена, — возразила Ария. — Хлыст держит победу в кармане, да, но Сидоров хорош для своего курса.
— Безумно хорош, — кивнув, вторичил Грант.
С минуту или около того они все болтали в таком духе, каждый принимая ту или иную сторону, как будто у Лансера-второкурсника был хоть какой-то шанс достойно себя показать. Толпа вокруг них рассредоточилась по трибунам или уплотнилась вдоль перил, где только было можно, и вся Арена сидела как на иголках задолго до того, как комментатор снова вышел на связь. Рей почти ощущал на вкус наэлектризованную энергию этого места, гул пятидесяти тысяч зрителей, отдававшийся эхом в едином, бурлящем реве, подобном океану, грозящему бурей.
И тут из туннелей бодро вышла одинокая фигура, достигла вершины северного Дуэльного поля напротив того места, где стояли Рей с остальными, и повернулась лицом к толпе. Мужчина средних лет, подтянутый капитан, не обремененный никакими лентами CAD, до сих пор исполнял обязанности арбитра во всех утренних матчах — включая поединок Рея и Вадеме, — и со своей работой справлялся более чем компетентно.
Как в комментировании боев, так и в равной степени в подстрекании зрителей.
— Дамы и господа, как и обещано, пришло время для нашего последнего матча полуфинала верхней сетки в рамках этого турнира Сектора девять две тысячи четыреста шестьдесят девятого года!
Офицер добрался до верхушки круга и превентивно активировал проекционные пластины, поднимая себя над полом из светящегося белого диска.
— Сегодня утром мы уже повидали настоящих восходящих титанов, и вы можете с нетерпением ждать, пока кадеты Уильямс и Уорд сцепятся со своими соперниками в грядущем финале…
При упоминании его имени Ария и Вив синхронно пихнули Рея локтями в бока с обеих сторон.
— …но вам больше не придется ждать еще одного столкновения, стоящего каждого кредита, потраченного на ваши места! Два монстра, один — легенда, соревновавшаяся на Интрасистемах еще будучи второкурсницей, другой — стремящийся пойти по тем же самым стопам! Пожалуйста, если можно, поаплодируйте, приветствуя с запада молодого человека, несомненно предназначенного для невероятного будущего в SCT, если он того пожелает… КАДЕТ КРИСТОФЕР «ХЛЫСТ» ЛЕННОН ИЗ ИНСТИТУТА ГАЛЕНА!
Рей и остальной отряд взвыли вместе со всем стадионом, Арена превратилась в единый волнообразный, резонирующий голос энтузиазма, когда знакомый хрупкий силуэт Леннона показался из туннелей по правую сторону от арены. Он не поднял руки, сокращая расстояние до Дуэльного поля, но лишь поднял глаза и одарил стадион улыбкой из-за своих серых дредов, что привело к мгновенному удвоению шума.
— Я никогда к этому не привыкну, — пробормотал Грант, когда Леннон достиг западного края бойцовского ринга, а его боевой костюм третьекурсника ярким пятном выделялся красно-синим на черном полу. — То есть парень вроде бы в форме, но если бы мне сказали, что это самый опасный кадет в системе, а я бы еще не знал, что ты прав, я бы рассмеялся.
Никто не возражал. Это был общий, негласный факт: Леннон просто не обладал типичной осанкой среднестатистического Пользователя, не говоря уже о кадете значительно выше среднего уровня.
Честно говоря, созерцание третьекурсника всегда заставляло Рея чувствовать себя немного лучше.
— И С ВОСТОКА, В ПОИСКАХ ОЧЕРЕДНОЙ СЕНСАЦИИ В СЕРЕДЕ ИЗМЕНЕНИЙ НА ЭТОМ ТУРНИРЕ… КАДЕТ АНАТОЛИЙ СИДОРОВ, ТАКЖЕ ИЗ ИНСТИТУТА ГАЛЕНА!
Энтузиазм по поводу выхода Сидорова ничуть не уступал тому, что достался Леннону — наполовину, вероятно, благодаря его собственным заслугам, наполовину потому, что это был бой с участием Хлыста. По иронии судьбы, более мелкая и мягкая комплекция Леннона казалась еще более миниатюрной при появлении Лансера из туннелей — всего такого высокого и величественного в красно-зеленом костюме, полного достоинства и грации, несмотря на ширину плеч, когда он шагал к другому краю поля. Сидоров не сделал ни жеста, ни знака признательности толпе во время движения, и Рею показалось, будто он расслышал, как часть восторженных возгласов превратилась в буканье и свист из рева, раздавшегося прямо перед тем, как второкурсник остановился сам.
Он счел это несколько несправедливым. Ему не особенно нравился Сидоров — и на протяжении всей недели он все больше и больше убеждался, что Лансер определенно недолюбливает его по какой-то причине, — но он бы с удовольствием посмотрел на любого из тех шумных ненавистников на стадионе, которые рискнули бы встать перед противником вроде Хлыста и продемонстрировать хотя бы унцию той сосредоточенности, что показывал сейчас второкурсник.
Они сошлись лицом к лицу через ринг шириной почти в тридцать метров, и все звуки на Арене быстро стихли. На самом деле было почти пугающе так стремительно переходить от какофонии энтузиазма и одобрительных криков к почти абсолютной последовавшей за ними тишине. В этой драматической паузе с верхних рядов трибун доносилось даже несколько нервных кашлей.
— Бойцы, занять позиции, — произнес комментатор в тишину, его голос эхом прокатился по Арене.
И Леннон, и Сидоров в несколько широких шагов пересекли серебристые граничные линии и оказались внутри красных стартовых колец, которые возникли для них.
— Это официальная Дуэль. Вы одобряете правила этого боя и согласны с ними?
За более кратким подтверждением, требуемым для верхней сетки, быстро последовали два кивка: один — спокойный и уверенный, другой — напряженный и быстрый. На секунду вновь воцарилась тишина, неподвижность пола нарушалась лишь слабым вспыхиванием света в глазах арбитра.