Страница 129 из 323
— О? — Валера снова посмотрела на Риса, позволяя своей улыбке стать чуть шире. — Все, говорите? Значит, весьма вероятно, нашлось немало свидетелей, которые подтвердят, что кадет Биггз пытался публично спровоцировать Уорда и вашу команду?
Тогда Лоран уловила суть и выпрямилась чуть сильнее, поняв, к чему клонит Валера.
— Да, мэм! На самом деле, кажется, Кристофер Леннон обменялся парой слов с Биггзом как раз перед тем, как члены «Мастерской костей»… эм… удалились.
— Ну надо же, какая удивительная случайность, — саркастически протянула Валера, продолжая наблюдать за Рисом. — Должна признать, майор, кураторы Мастона будут гораздо менее склонны настаивать на своей жалобе, услышав эту маленькую подробность. На самом деле, я уверена, что кадет Леннон будет готов предложить свою версию их взаимодействия, если потребуется. Следовательно… вопрос исчерпан.
Рис лишь сверлил ее взглядом, верхняя губа у него дергалась от раздражения. Несколько долгих секунд они так смотрели друг на друга, и ни один не желал уступить другому ни дюйма. Если бы Валера после вздумала расспросить кого-нибудь из наблюдавших вокруг, ей бы сказали, что созерцание этого противостояния двух пользователей классов А и С соответственно походило на наблюдение за тем, как мимоходом сталкиваются две грозовые тучи, подталкивающие и проверяющие друг друга — не рискнет ли одна проглотить другую.
Впрочем, потенциальная катастрофа миновала, когда Рис отвел взгляд первым, крутанувшись на каблуках и наконец зашагав обратно по туннелю. Его спина была неестественно сгорблена даже тогда, когда он рявкнул на группу бедных второкурсников из сто третьего: «Дорогу освободите!», заставляя тех в испуге рассыпаться.
Валера смотрела ему вслед, следя за тем, чтобы не выказывать слишком много самодовольства даже после того, как мужчина растворился среди тел ожидавших бойцов и сопровождающего персонала.
Затем она наконец повернулась, чтобы оглядеть самую ближнюю часть толпы — тех, кто все еще пялился на нее и «Пламя и песню», словно на льва, царапающего расшатанный замок на слишком тесной клетке.
— Возвращайтесь к своим делам, будьте добры, — сладко произнесла она, не убирая ледяную улыбку с лица.
Спустя мгновение в зале снова зазвучали гул и суета, все задвигались вокруг них или мимо них так, будто время внезапно оттаяло. Кто-то действительно возвращался к необходимым приготовлениям, а кто-то просто спешил создать видимость бурной деятельности, чтобы сделать вид, будто они совершенно точно не глазели на эту сцену всего полсекунды назад.
В том, чтобы быть «Епископом», определенно были свои преимущества, вынуждена была признать Валера…
— Раз уж с этим покончено… — Она вновь обратила свое внимание на «Пламя и песню». — Полагаю, я уже отпустила вас, кадеты. Что вы все еще здесь делаете?
Лоран и остальные подпрыгнули, будто их кольнули в бок, так как они ни на секунду не опустили воинского приветствия. Не имея возможности поступить иначе — и притом отходя от шока после пикировки с разными интервалами, — Валера получила череду сбивающихся «Слушаюсь, мэм!» и «Виновата, мэм!», прежде чем все шестеро двинулись с мест. Впереди шли Лоран и Уорд, и все они выглядели несколько ошеломленными.
Валера тихонько хмыкнула себе под нос. — «Пламя и песня».
Отряд напрягся и снова повернулся, инстинктивно отдав честь.
— Мэм? — спросила Лоран.
Валера подняла руку, указывая на юг, в противоположную от той сторону, куда направлялась группа.
— Лифты в той стороне.
Лоран моргнула так, будто ничего не поняла.
Затем до девочки дошло, и выражение ее лица стало точно таким же пристыженным, как и у остальных.
— Слушаюсь, мэм! — прозвучал на сей раз более собранный ответ.
И с этими словами они скрылись, растворяясь в толпе готовящихся бойцов, пока даже высокая черная шевелюра Гранта не исчезла из вида.
Только тогда — и никак иначе — Валера отключила режим беззвучия для уведомлений.
«Это было довольно грубо с твоей стороны». Недовольство Кеса сквозило даже через текст.
«Едва ли. Разногласие окрасилось в красный. Если уж на то пошло, для нас это был, скорее, весьма некстати подвернувшийся момент для вмешательства».
«По-твоему?» — саркастически пробормотала Валера, проходя в толпу. Было всего два типа ситуаций, в которых отвечать этой парочке вслух было безопасно. Либо когда она была совершенно одна — что являлось предпочтительным вариантом, — либо когда ее окружало достаточное количество суеты и шума, чтобы любой заметивший ее решил, будто она разговаривает по связи, либо просто бормочет личные мысли вслух.
Технические помещения едва ли подходили под второе описание, но у нее не было терпения выстукивать ответы на клавиатуре в данную минуту.
«Тут ничего не попишешь», — утверждал Кес. — «Приятно видеть, как этого человека выбили из колеи, как ты выражаешься».
Ответа не последовало; Валера знала, что это могло означать лишь отсутствие возражений.
Вместо этого в поле зрения вспыхнул красный вопрос.
«Ты уверена, что это было правильное решение? Это была возможность скорректировать ранний пророст эго. Если Уорд в итоге пойдет по неверному пути…»
Фраза зависла в воздухе, но Валера отмахнулась от скрытой тревоги.
— Не пойдет, — твердо пробормотала она, снова доходя до лестницы, ведущей на трибуны.
«Ты так уверена…»
— Потому что я уверена.
«Каким образом?»
Кес на этот раз, что одновременно раздражало и забавляло Валеру. Бывали моменты, когда двое присутствовавших в ее теле и нейролинии разума казались до ужаса человечными, но время от времени ей напоминали, что — в конце концов — они все же оставались машинами больше, чем кем-либо еще. Кес обрела сознание уже больше года назад и добилась огромных успехов в понимании человечества и всей его сложности — Валера так и не смогла отучить себя думать о КАДе как о женщине, — но она все еще продолжала учиться.
Валере оставалось только гадать, будет ли другое Устройство — скажем, обладающее куда большим потенциалом экспоненциального роста — развиваться точно так же…
— Потому что я ему доверяю, — объяснила Валера. — Потому что я доверяю людям вокруг него. То, что мы видели, было не эго. Это был рассудительный шаг.
Это была по большей части правда, и, возможно, кто-то другой бы в это поверил.
К сожалению, она имела дело не с людьми.