Страница 59 из 73
– Мама! – громкий крик Семёна поставил её на ноги за считаные секунды.
Она не успела прийти в себя, как Андрей уже бежал туда, откуда послышался крик. Мария оказалась там минутой позже. Семён зацепился ножкой за торчащий из земли корень и упал голыми коленями прямо на камни.
– Тихо-тихо, – приговаривал Андрей, усадив сына на колени и разглядывая раны. – Ничего страшного, это просто ссадина.
– Больно-о-о, – завывал Семён.
– Давай я подую, – присела возле них Мария и тихонько подула. – У сороки боли, у вороны боли, у Семёна заживи, – откуда-то из недр памяти всплыла поговорка, которой мама в детстве «заговаривала» боль.
– О-очень бо-оль-но-о-о… Мамочка, как же мне больно! – продолжал плакать мальчик.
– Сейчас обработаем ранку, у меня в машине есть аптечка, – Андрей поднял сына и понёс на расстеленное покрывало.
Потом они долго слушали плач Семёна о том, что ему очень щиплет, режет и колет одновременно. О том, что он теперь никогда не сможет нормально бегать. О том, что он истечёт кровью. Наплакавшись, Семён задремал, и Андрей аккуратно переложил его на покрывало, укрыл своей футболкой. Потянулся, растягивая затёкшие плечи.
– Может, стоило позвонить маме? Сёма несколько раз её звал, может, по телефону она смогла бы его быстрее успокоить?
Андрей посмотрел на неё долгим взглядом, прежде чем ответил тихо:
– Нет у него мамы. Умерла…
– Как? – распахнула глаза Мария.
– У неё обнаружили опухоль. Сгорела за год. Семён не знает, – скупо отвечал Андрей.
– Боже! А он не задаёт вопросов? Он же такой почемучка…
– Вначале постоянно спрашивал. Последнее время Ольга почти всё время проводила в больнице, там же и умерла, – мужчина протяжно вздохнул. – Да и я тогда почти не бывал дома. Сёмка привык, что мы всё время «на работе». А потом… Потом у меня просто не хватило духу сказать ему об этом. Он вроде бы спрашивал, я отвечал, что мама в командировке, вот-вот вернётся… Каждый раз обещаю себе, что скажу, но слова словно застревают внутри, не могу выдавить их из себя.
– Мне очень жаль, – Мария не знала, что сказать, как поддержать мужчину. – Давно она… ушла?
– В январе.
Мария положила на его руку ладонь и легонько сжала.
– Вы очень сильный человек, Андрей. Вы справитесь. Придёт время, и вы расскажете ему всё. Возможно, это правильно, что он сейчас не знает. Может быть, потом будет легче.
– Знаете, что интересно, – мужчина поднял на неё взгляд. – Он никогда не вспоминает её в обычное время. Не спрашивает, когда приедет, не просит позвонить ей. Но вот когда что-то случается, как сегодня, или он испугается чего-то, он всегда зовёт маму. Всегда. Мне кажется, связь между ребёнком и матерью невозможно порвать. Она вечна, пусть и незрима.
– Думаю, да. И мама Семёна всегда рядом с ним.
– Дай-то Бог…
Несколько дней Мария переваривала эту историю. Представляла, как тяжело Андрею, и что чувствует Сёма. Закончились выходные, Андрей снова уехал в город. Семён всё так же прибегал развлекать их разговорами и угощаться лакомствами.
– Папа сказал, если будет такая же жара, то опять поедем купаться. Ты поедешь, тёть Маш?
– Поеду, Сёма, спасибо. Вот только спала бы эта жара лучше. Дождик не помешал бы.
– Ты что?! Тогда мы купаться не поедем, а мне понравилось. У меня и ранка зажила, теперь не щиплет совсем.
– Зато дождь нужен растениям. Смотри, у смородины все листочки скрючились – пить хотят.
– Так поливайте чаще! – авторитетно заявил мальчик.
– Поливаем, Сёмочка, но природная вода всегда лучше.
Жара продержалась долго, и они не единожды ездили купаться. Марии казалось, что Андрей потихоньку оттаивает. Стал более разговорчивым, хотя оставался всё таким же немногословным. Но это была черта характера, а не нежелание разговаривать. Из взгляда уходила беспросветная боль, и он чаще улыбался, обнимая сына. Мария видела, как он всеми силами старается дать мальчику как можно больше любви.
В первых числах августа, наконец, пошёл дождь и шёл три дня кряду. Стало заметно прохладнее и свежее. Смена погоды совпала с планируемой датой отъезда Марии – дела уже не терпели отлагательств. И позвонили из социальной защиты, сообщили, что совсем скоро начнутся курсы, необходимо явиться для получения направления.
Мария шла из магазина, когда её окликнул Андрей.
– Привет. Свежий хлеб привезли? – спросил он, поравнявшись с ней.
– Да, я как раз купила. Где Сёма?
– Наказан за то, что нагрубил бабушке. Сидит на кресле и думает над своим поведением.
– О, сидеть на одном месте – худшее из наказаний для него, – засмеялась женщина. – Не будь таким суровым.
– Надо иногда, не всё же сюсюкать. Пацан растёт.
– Да, наверное. Я сегодня уезжаю. Зайду попозже попрощаться с ним, отпусти уж, ладно?
– Уезжаешь? – словно не расслышав, переспросил мужчина.
– Да, дел много накопилось. Невозможно же отдыхать всё лето, увы, каникулы имеют свойство кончаться.
– Семён расстроится… Маша… – Андрей смутился и спрятал взгляд. – Может, поужинаем как-нибудь? Только ты не подумай ничего, ладно? Просто… Ну не знаю…
– Конечно, поужинаем.
* * *
Городская жизнь затягивает моментально. Мария успела отвыкнуть от того, что телефон постоянно звонит и приходят сообщения. Словно он тоже был в отпуске и большую часть времени молчал. А в городе встрепенулся, и посыпались сообщения, вопросы, предложения. Через неделю ей казалось, что и не было этого размеренного отдыха на родительской даче.
Когда до сентября оставалась неделя, позвонил Андрей и пригласил на вечернюю прогулку на теплоходе. Мария с радостью согласилась.
Он много рассказывал о Семёне, о том, что скоро надо возвращаться с дачи и придётся матери переехать к ним, иначе он не будет успевать забирать сына из садика. Андрей сказал, что мальчик смастерил поделку для неё, но Андрей не стал говорить ему об их встрече. Мария передала для мальчика пакет с фигурными конфетами – его любимыми. Договорились в следующий раз встретиться втроём.
Пока в городе царствовало бабье лето, они несколько раз встречались в парке. Марии нравилось наблюдать за отцом и сыном. Андрей не сюсюкал, не давал поблажек, но и не был слишком строг.