Страница 88 из 94
– Мы как-нибудь обойдемся без потомков Карла Великого. В молодые годы следует общаться с людьми своего круга, пока не разберешься, кто есть кто. А с женатыми вообще нельзя связываться.
Но Джозефина уже пришла в себя. Она выпрямилась, и в глазах у нее появился колючий блеск.
– Ох, не смеши меня! – выкрикнула она. – С женатыми нельзя связываться! А женатым можно встречаться с посторонними женщинами?
Не в силах вынести очередную сцену, миссис Перри удалилась. Дождавшись, когда мать окажется за пределами слышимости, Джозефина пошла ва-банк:
– Не тебе меня поучать!
– Стоп! Я уже слышал от тебя нечто подобное и был неприятно поражен. К чему ты клонишь?
– Можно подумать, ты никогда и никого не приглашал на обед в отель «Ла-Гранж».
– «Ла-Гранж»… – Истина дошла до него не сразу. – Как же, как же! – Его разобрал смех. Потом он чертыхнулся, поспешил на лестничную площадку и позвал жену.
– Ну-ка сядь, – приказал он Джозефине. – Расскажу тебе одну историю.
Через полчаса мисс Джозефина Перри вышла из дому и отправилась на финал первенства западных штатов по теннису. На ней было одно из новых осенних платьев прямого покроя, с расклешенной по бокам юбкой и пышными белыми манжетами. У стадиона кто-то из знакомых сообщил, что племянник миссис Макрэй пока не может переиграть ветерана; тогда она вернулась мыслями к водевилю и немного пожалела о своем решении. Не увидев ее на сцене, люди могут заподозрить неладное.
Ее появление на трибуне было встречено громом неистовых оваций – на самом деле это завершился финал. Зрители устремились к центральному корту, чтобы поздравить чемпиона; подхваченная толпой, Джозефина оказалась как раз перед входом и столкнулась лицом к лицу с племянником миссис Макрэй. И не ударила в грязь лицом. С печально-трогательной улыбкой, как будто истосковавшись, Джозефина протянула ему руку и заговорила чистым, звонким голоском:
– Мы все ужасно переживаем.
На миг возбужденная толпа умолкла. Скромно потупившись и не выходя из образа, Джозефина попятилась; ее собеседник вытаращил глаза и глупо раскрыл рот; вокруг засмеялись. Рядом с ней возник Тревис де Коппет.
– Ну, отмочила! – воскликнул он.
– А в чем дело? Что…
– «Переживаем»! Он же выиграл! Впервые вижу, чтобы человек смог так собраться.
На премьере водевиля Джозефина все же сидела рядом с родителями. Повернув голову, она заметила Джона Бейли, стоявшего сзади. Вид у него был тоскливый, и она его пожалела, зная, что пришел он в надежде хоть одним глазком увидеть ее. Что ж, он, по крайней мере, увидел, что она не унизилась до подобной чуши.
Когда огни рампы изменили цвет, она затаила дыхание: оркестр заиграл быстрее, и по лестнице взбежал Тревис де Коппет, в белой атласной футбольной форме, а с ним – ослепительная блондинка в платье из осенних листьев. Это была Мадлен Дэнби – ей отдали роль, которая предназначалась Джозефине. Под теплые, любовные аплодисменты Джозефина про себя решила: если она и представляет собой какую-то ценность, то лишь в ослепительном настоящем; а придя к такому выводу, связала свою судьбу с богатыми и влиятельными – навек.