Страница 54 из 74
19
Идти домой было неблизко. У Энн по-прежнему оставался прихваченный Дутом бинокль; за кожаную лямку она повесила его через плечо, чтобы он при ходьбе висел на уровне бедра. Надо будет связаться с Дутом, вернуть ему вещь. Или просто дойти до дома его отца и повесить бинокль на ручку задней двери, где он будет на виду. Пропыленная и мучимая жаждой, она наконец поднялась по ступенькам родного трейлера. Ладно, с возвратом можно пока повременить.
Младшенькие братья и сестренки смотрели по телику что-то тупое, с быковатыми парнями в коповских рубашках. Энн мимоходом взяла пульт и воткнула репортаж Дэна Разера
[26]
[Дэн Разер – американский журналист 1980–1990‐х, который вел вечерние эфиры на телеканале Си-би-эс.]
; малышня протестующе взвыла, и Энн кинула им пульт обратно.
У себя в комнате на диванчике лежала мама, все так же в своей белой униформе нянечки. На коврике валялись ее неуклюжие туфли-танкетки. Чтобы не разбудить мать, Энн прикрыла дверь ее спальни.
А в чаше на столе у Энн все так же плавала тропическая рыбка Дута. Вода заметно очистилась, но все еще была сероватой. Рыбка, розовая и блесткая, беспечно фланировала туда-сюда. Когда Энн поднесла лицо к чаше, ей показалось, что на боку у рыбешки – там, где был сделан надрез, – виднеется лишь тонкая белая черточка. «
Может быть
…» Энн, выпрямившись, тряхнула головой. Непонятно, что по этому поводу и думать.
Осторожно, стараясь, чтобы вода не перелилась через край, она взяла чашу и поставила на столик у своей кровати. Затем вернулась и села за письменный стол, придвинув к себе стопку книг – сплошь учебники и пособия по физиологии и анатомии для колледжа, с желтыми библиотечными наклейками на корешках. Верхнюю она раскрыла на закладке и стала читать, подперев ладонями лицо.
Было слышно, как плещется в чаше рыбка. Поглядев на нее через пару минут, Энн возобновила чтение.
А та все плавала, рассекая подкрашенную воду. За ней тянулся красноватый следок, похожий на красную нить, которая ширилась, тускнела и растворялась.
* * *
«Корвету» нужна была заправка. Индикатор указывал, что бак почти пуст. Линди – безмозглая курица, – должно быть, рванула к нему прямо из города, даже не остановившись. При ее затуманенной башке просто удивительно, что она не встала с заглохшим двигателем где-нибудь на хайвее.
Выбора у него не было: первая же заправка, которая только попадется. И лучше, черт возьми, если она будет открыта – цифровые часы на приборной панели уже перевалили за семь. Долбаные здешние реднеки ложатся спать ни свет ни заря.
Наконец впереди на фоне краснеющего неба показался знак – подсвеченный квадрат из желтого пластика.
Майк затормозил прямо у бензоколонки. Какая-то «левая» марка с трафаретным профилем индейца, нанесенным старой, шелушащейся краской. Рядом в павильончике виднелась неоновая пивная вывеска.
Сетчатая дверь сзади со стуком захлопнулась. За кассой сидел пацанчик, поглощенный номером «Трэшера»
[27]
[«Трэшер» – журнал о скейтбординге.]
.
– Мне заправиться. – Майк ткнул через плечо пальцем в сторону бензоколонки.
Пацанчик кивнул, не отрывая глаз от журнала.
– Сейчас.
–
Сейчас
же, – отрезал Майк. – Помочь?
Пацанчик взбросил на Майка всего один взгляд с открытым ртом, после чего выскользнул из-за кассы. Журнал соскользнул с табурета на пол. Слышно было, как пацанчик возится с топливным пистолетом и крышкой бензобака.
У двери стоял автомат с кока-колой. Майк вставил пару четвертаков, и вниз с грохотом упала банка. Сделав большой глоток, позади себя Майк услышал голоса и смех. Холодную банку он приложил к лицу, а сам обернулся.
В дальнем конце павильончика находился прозрачный холодильный шкаф с упаковками пива. А также прилавок с красным линолеумом, протертым местами до черноты бесчисленными локтями. Сейчас там сидели двое, выставив пыльные рабочие ботинки за щербатые хромированные кольца табуретов. Оба в отвес заливали себе в глотки пойло из потных коричневых бутылок, которые затем грохали в ящик для стекла, и ржали над тем, что им рассказывала деваха по другую сторону прилавка. У нее были светлые крашеные волосы, черные брови и шея как из пергамента. Она тоже смеялась, потряхивая лоснящимися от пота веснушчатыми грудями.
Майк отвел от лица банку с колой, повернулся и поглядел на тех двоих. За своим разухабистым занятием они его не замечали.
Раньше он их где-то уже видел. Потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где и когда.
В голове ожил голос; слова колебались и затухали, сначала громче, затем тише:
«Избавься от него, и дело с концом… Тащи его обратно, где нашел…»
Теперь он вспомнил. Но только одно лицо – того, что с более громким раскатистым смехом; его он запомнил отчетливо. Он наблюдал, как те двое хлещут пиво и выкобениваются перед девкой.
Хлопнула сетчатая дверь сзади. В метре от него стоял пацанчик.
– Ну вот, все. С вас четырнадцать пятьдесят…
Майк, не сводя глаз с тех двоих, достал из кармана пару купюр – десятку с пятеркой – и протянул подростку.
– Сдачи не надо.
Допив остатки колы, он смял в кулаке банку и бросил ее в ящик сбоку от автомата.
Красное небо снаружи начало остывать в темноту. Опершись о все еще теплый капот «корвета», он оглядел пространство вдоль дороги.
* * *
Харли пощупал карман своей рубашки.
– Тьфу блин, курево забыл.
Перед ним и его приятелем стояли только что начатые бутылки «Бада». Харли подмигнул девахе по другую сторону прилавка и пододвинул к ней свою бутылку.
– Пригляди за ней, ладно? А то этот старый забулдыга обмусолит всю ее своими губищами. Ишь как он их раскатал.
Его дружок рассмеялся, пригубив из своей бутылки.
– Я сейчас, – подмигнул Харли.
Он соскользнул с табурета и не вполне твердой походкой направился к сетчатой двери. Пикап стоял за магазином. Оставлять его возле дороги Харли не любил: срок действия номерных знаков пару лет назад истек. Не хватало, чтобы какой-нибудь коп стал докапываться. Шаркая ботинками по пыльному гравию, Харли направлялся к пикапу.
Он распахнул водительскую дверцу и влез на подножку, где, перегнувшись через сиденье, стал рыться в бардачке. Там у него должна была остаться по меньшей мере пара пачек. В свое время он запасся, купив несколько блоков – как раз когда они бросили свой карьер и перебрались в город.
– Эй… – послышался за спиной тихий голос.