Страница 69 из 102
Первыми среагировали немцы, бросившиеся за нами вдогонку и в части строительства авианосцев, и главное в части постройки большого количества боевых самолётов. За немцами побежали британцы, не желая отставать от вечного соперника и очень вероятного противника в будущей войне. За англичанами в гонку включились японцы, делая упор на морскую авиацию, что понятно, хотя и самолётов наземного базирования у самураев тоже хватало. Даже Франция начала демонстрировать какие-то потуги в этом направлении. И лишь после этого всего, отойдя от экономической катастрофы Великой депрессии, в гонку включились США, но они, как и японцы, основной упор в развитии делали на авиацию морского базирования, явно надеясь, что воевать в небе над США им не придется в ближайшие десятилетия.
Даже обильное применение сторонами авиации в Испании не заставило американскую администрацию и военное ведомство пересмотреть свои приоритеты. Поэтому США пока сильно отставали от ключевых европейцев в части тяжелых и дальних бомбардировщиков, да и с истребителями тоже было довольно кисло.
В целом же в Европе возобладала доктрина итальянского генерала Дуэ, который убеждал всех, что будущая война – это война в воздухе, и что та страна, которая сумеет завоевать господство в воздухе в начале конфликта, сможет буквально выбомбить всю промышленность, электростанции, транспортные узлы, порты и прочие мосты, тем самым заставив противника капитулировать. Задачи же сухопутных войск, согласно этой доктрины, были крайне ограниченными – они должны были стоять на границе, прикрывая свою территорию, пока в небе работает авиация. А после капитуляции противника задача сухопутных армий сводилась к оккупации сдавшегося оппонента.
Доктрина красивая, абсолютно нерабочая, но хроноаборигенам нравилась, а я не возражал. Именно в силу господства Доктрины Дуэ сухопутным силам в Европе уделяли значительно меньше внимания, чем следовало. Танков и прочей артиллерии было явно недостаточно. Да, на сухопутную армию и флот и денег-то особо не было, поскольку авиация и авиационная промышленность высасывали из экономик все лишние и нелишние ресурсы.
Я уж не говорю о такой мелочи, как развитие гражданской авиации. Летать вдруг стало очень модно и прогрессивно. Истерия дошла до того, что даже почту старались отправлять с марками «Авиа» на конвертах. Нужно ли говорить о том, что многочисленные компании бросились осваивать перспективный рынок авиаперевозок и авиаразработок? Что, понятное дело, также поглощало огромные ресурсы.
Но было красиво и очень эффектно. Миллионы людей, задрав головы, следили с восторгом за сотнями и тысячами самолётов в небе. Над столицами всех основных стран регулярно устраивались воздушные парады, порой совершенно эпических масштабов. А когда мы показали в небе Парижа наши реактивные АНТ-16 и СиГ-15, тут уж все словно с цепи сорвались, бросившись за нами вдогонку. В безнадёжную, нужно сказать, «догонку».
Конечно, мы приложили руку и к развитию всей этой авиационной истерии, и к активному продвижению Доктрины Дуэ, и к гражданской популярности авиапутешествий тоже. Наш мотив был понятен. Авиация – штука очень недешевая. Это только недалеким обывателям кажется, что флот намного дороже авиации. Отнюдь. И отвлекает совершенно неимоверное, просто немыслимое количество ресурсов, квалифицированных кадров, промышленных мощностей и рабочих рук как таковых. А учитывая наше количественное и качественное превосходство в небе, я рассчитывал на то, что большую часть авиапарка Европы мы сможем уронить на грешную землю довольно быстро и нам в основном придется разбираться с вражескими системами ПВО, которые, как и авиация, тоже развивались семимильными шагами. Как и с появившимися у противников системами РЛС. Но, как говорится, это уже совсем другая история. Ведь моя армия не собиралась исполнять Доктрину Дуэ и просто стоять на границе.
Горшков меж тем начал свой доклад.
— Итак, государь. Относительно практических испытаний скоростного реактивного бомбардировщика Ил-28А. Как известно вашему всевеличию, стендовые испытания и практически полёты самолёта Ил-28 идут с весны 1934 года. К декабрю 1935 года нам удалось более-менее решить вопрос с надёжностью работы реактивного двигателя, добившись уменьшения количества отказов и пожаров. С конца февраля 1936 года в войска были переданы 56 машины для финишных войсковых испытаний, в результате чего этими бомбардировщиками было укомплектовано четыре полка, дислоцированных в разных климатических зонах нашей Империи.
— И каков результат?
— Результат можно признать приемлемым. По разным техническим причинам потеряно четыре машины, три машины совершили вынужденную посадку ввиду пожара на двигательной установке. В целом машина получила положительные отзывы как от пилотов, так и от аэродромных служб. По моим оценкам, данную модель можно запускать в серийное производство. По предварительным планам к лету 1937 года промышленность должна дать ВВС порядка 1700 фронтовых бомбардировщиков, порядка 350 торпедоносцев для нашего флота, а также порядка 150 учебных машин для авиационных училищ и для переучивания действующих экипажей с поршневых самолётов на реактивные. Также продолжаются работы по практической доводке реактивного истребителя-перехватчика Ла-250 «Анаконда», но там ещё очень сырой прототип, да и вопрос со скоростью звука требует решения.
— Понятно. Что в целом по поршневым?
— Пе-8 в наличии 237 единиц, Пе-10 и Пе-12 пока лишь перспективные модели, по которым трудно делать прогнозы. Идёт отладка, доводка, устраняются выявленные проблемы и замечания.
— Какова вероятность того, что к лету 1937 года мы получим запланированные 3000 штук Пе-8?
— Трудно сказать, государь. По нашим оценкам, мы объективно ожидаем порядка полутора тысяч Пе-8 к лету следующего года. Всего. С теми, что уже есть сейчас.
М-да. Невесело.
— Георгий Георгиевич, это никуда не годится. План должен быть выполнен в полном объеме. Представьте свои соображения, где и за счет чего это можно сделать. Я, со своей стороны, переговорю с правительством и Минвооружением. Через две недели я всех жду на совещание с практическими предложениями. Через год у нас должно быть не меньше пятидесяти АНТ-16, трех тысяч Пе-8, 150 турбореактивных Пе-10 и 75 турбовинтовых бомбардировщиков Пе-12А, даже если придется перепрофилировать производство существующих заводов и открывать новые производства. Это стратегическая линейка развития для нас.
Главком ИВВС сделал пометки у себя в блокноте.
— Да, государь.
— Си-42 и Си-44?