Страница 40 из 82
— Хорошо, как скажешь, тридцати рублей хватит на содержание. Но тебе придётся взять камеристку и платить няне.
— Мне не нужна камеристка, я незнатная дама.
— Уже знатная, и не спорь, пожалуйста.
— Увы, тот факт, что мой отец граф, а брат весьма значимый человек в обществе, не делает меня знатной. Я компаньонка, простолюдинка и в скором времени ещё и жена каторжника. Это очень озадачило Даниила Романовича. Он теперь не может со мной общаться, и моя компания весьма своеобразно скажется на вашей репутации.
Она сдёрнула «пыльное покрывало» и сложившуюся оголила ситуацию такой, какая она есть, со всеми уродливыми обстоятельствами и положением.
Мне стоило великого труда, чтобы не испортить доверительные отношения, пришлось показать ей свои неприглядные секреты:
— Понимаю, это ужасно, но я сама с запятнанной репутацией. Общество от меня отвернулось, вокруг бурлят сплетни. Муж то сбегает, то остаётся. Новая родня мутит воду, и мои постоянные походы в Тайную канцелярию, за какие общество решило, что я доносчица. Так что моя репутация уже запятнанная.
— Очень знатным людям многое прощают. Даже развод, если я правильно поняла, ты замужем за небогатым и простым дворянином, он по статусу примерно, как мой муж, только с образованием.
Она снова сделала ударение на очень важных моментах.
Смотрю на Лилию с интересом, а слушаю так и вовсе с придыханием. Ведь и правда, я ещё не успела узнать многие тонкости и нюансы местных устоев. А она, похоже, понимает гораздо больше, чем обычная простолюдинка.
Разговор прервался. Анатолий неспешно подкатил карету, кажется, даже кони прониклись духом элитной улицы и стараются ступать как можно тише.
— Будьте любезны, отвезите нас в банк.
— Как прикажете, госпожа! — он помог нам сесть в карету, осторожно закрыл дверцу, и через пару минут карета так же крадучись поехала в сторону центрального проспекта к шумной площади, где расположен банк.
Я теперь по непонятной для себя причине, начинаю защищать репутацию мужа:
— Андрей Антонович чуть более знатный, у них были имения и несколько поколений назад. Но разорились. Однако продолжай, я, кажется, не особо понимаю в тонкостях светского общества.
Лилия сидит прямо и внимательно на меня смотрит, могло показаться, что в ней есть какая-то способность «читать» людей, но нет, она совершенно обычная. Но прозорливая, жизнь научила её быть внимательной к деталям.
— Ты боярыня, он дворянин, у тебя есть титул, у него нет. Это в любом случае мезальянс, какой могут себе позволить только престарелые вдовы с хорошим содержанием. Таких женщин общество уже не порицает. Если бы у вас были дети, то брак остался бы в силе. Но детей нет, и как я поняла, объявились родные со стороны рода матери.
— Да, другими словами, у моего мужа нет шансов?
— Нет…
— Но как же закон о разводе?
— Если он оступился, суд в любом случае встанет на твою сторону.
— Да, — мне нечего возразить, кроме того, что я вроде бы не рассказывала о таких тонкостях моих семейных отношений, и откуда она знает о недостойном поведении Андрея, хотя тут даже слепой всё поймёт. Мы очень красивая пара, а живём как соседи…
Вдруг поняла, почему мы заговорили на эту тему. Лиля заметила нашу симпатию Даниилом Романовичем.
Вздыхаю и продолжаю оправдываться, чтобы не назвать истинную причину положения вещей в моей жизни, а именно попаданство, какое она точно не поймёт и даже испугается:
— Этот брак был мне навязан, мнимой опекуншей, ты с ней, к счастью, не знакома, но она очень опасная. Хотела устроить мошенническую схему, выдать меня замуж за своего любовника, потом сослать меня в психушку или монастырь под предлогом сумасшествия и заполучить всё. Сейчас всё несколько усложнилось, «благодаря» вмешательству рода моей матери, но у них репутация тоже не самая приличная, чистокровных аристократов не осталось. А им очень хочется снова попасть на высшие этажи общества, получить доступ к реальной власти.
Лилия вздохнула, но ни единым словом не охарактеризовала поступок Елены, деликатно посчитав такие комментарии неуместными.
— Все этого хотят и мечтают, всем хочется достичь высот, но не все могут. Мне в этом отношении проще, я не питаю иллюзий с самого рождения. Потому не претендую на то, чтобы меня называли госпожой и считали знатной. Чем выше смогу подняться, тем больнее будут последствия падения. Я приживалка, жена каторжника и бастард, и это не унижение, а правда, какую лучше не забывать.
Она произнесла эти слова с таким достоинством и смирением, что я не смогла сдержать эмоции, наклонилась вперёд и слегка пожала её руку.
— Благородство не в титуле, дорогая моя, а в душе, в поступках и образе мыслей. Пока из всех, кого я встретила за свою жизнь, ты самая благородная, здравый взгляд на реальность убирает вредоносные иллюзии. Ан нет, ты не самая, царь всё же самый благородный, его аура затмевает всё.
Лилия улыбнулась, я её сильно смутила, для меня это шутки, для неё очень серьёзные слова.
Мы покинули тихий, элитный район, и карета покатилась живее, и шума за окнами добавилось. Осталось лишь вынудить банкиров обналичить чек, совершенно не хочу привлекать к этому делу Андрея. Теперь окончательно убедилась, что наши с ним отношения сошли на нет окончательно. Но о разводе пока не может быть и речи…