Страница 16 из 73
Доводы за: пламя живёт во мне не первый год и слушается воли, а родословная с самого начала защищала от него тело, значит, родство между ними всё же есть. К тому же душа основателя секты Пламенного Горна кормит это пламя тысячи лет, и оно до сих пор горит: вечное топливо действительно вечное. Доводы против: один. Зато такой, что если я ошибусь, поправку в расчёты вносить будет уже некому.
Я хмыкнул. Весь мой путь в этом мире состоял из ставок, которые нормальный человек не сделал бы и спьяну. Одной больше, одной меньше, подумаешь… Или всё же отказаться от этой опасной затеи?
Рискнуть своей душой, это ведь уже не шутки.
Но с другой стороны… Я поклялся стать практиком Небесного уровня, чтобы все кто мне близок, могли больше никогда не переживать о своей безопасности.
— Так имею ли я право отказаться и повести себя как трус? — сухо спросил я себя.
Я распахнул глаза. Ответ мне был известен.
«Дыхание Горна» я запустил на голой воле. Пламя Бездны поднялось из глубины неохотно, сыто, как хищник из тёплого логова, и пошло по каналам рук навстречу разгорающемуся родовому огню. Они встретились на середине груди.
И пламя упёрлось.
Оно встало в русле лиловой стеной и потребовало плату. Прямо так, без торга: огонь без топлива умирает, а умирать эта тварь не собиралась.
Держи! Я выдохнул и распахнул ему свою душу.
Словами это толком не опишешь. Ну, представьте: распахиваешь дверь дома настежь в зимнюю ночь, а снаружи ходит что-то голодное. Пламя вошло. Обошло душу кругом, медленно и по-хозяйски, примерилось…
И легло в неё, как огонь ложится в родной очаг.
А потом меня свернуло.
Каналы горели и перестраивались одновременно. Рыжее золото рода темнело, наливалось лиловым, и по каждому каналу тянули новую жилу, живую и горячую. Я лежал щекой на духовных кристаллах, скрёб пальцами голубые грани и считал секунды, потому что больше считать было нечего.
Не знаю точно, сколько времени прошло, но вскоре всё закончилось.
Я разлепил глаза. Дежурные кристаллы горели, как прежде, Дина сопела за проёмом, свод пещеры никуда не делся. А внутри стояла тишина, полная силы.
Картина внутри была такая, что я присвистнул. Духовные каналы от макушки до пят налились густым фиолетовым заревом, и тот же цвет прошёл по всему вместилищу, а по их стенкам тянулись огненные прожилки, будто внутри тлело пламя, готовое вспыхнуть от одного моего желания.
По жилам вместе с кровью будто струился раскалённый жар. Он должен был обжигать изнутри, однако ощущался приятным теплом. Этот жидкий огонь стал моей кровью и частью меня.
В небе моря души тоже появилось кое-что новое. В созвездии Монарха, в груди сидящей на троне фигуры, горел очаг. Моя душа приняла пламя и подпитывала его без малейшего усилия, так же как сердце поддерживает собственное биение.
Видимо, благодаря родословной моя душа осталась цела и не оказалась скована пламенем, как когда-то у основателя Пламенного Горна.
Однако обратной дороги больше не было: очаг сросся с душой, и разделить их теперь не взялась бы даже сама Смерть. И вечным здесь было только топливо, а вовсе не мощь. Огонь обходился без резерва, но сколько жара я выдам за раз, по-прежнему решали моя воля и ограничения моего тела.
Родословная пробудилась. Полностью.
Я покосился на Полог. Туман стоял стеной, наружу уходила тишина. Если Око Предков и смотрело этой ночью в мою сторону, оно видело пустое место посреди пустого места.
— Ну что, — сказал я в темноту сокровищницы, поднимаясь на ноги, — проверим обновку.
Я вытянул руку ладонью вверх.
Огонёк встал над ней сразу, без раскачки: лиловый, с прожилками глубокого фиолетового у сердцевины. Раньше приходилось выуживать Пламя из глубины «Дыханием Горна», уговаривать его и держать в узде. Теперь я просто захотел, и огонь появился. Вот так вот, без разговоров.
— Так. А теперь поиграем.
Огонёк перетёк в кольцо. Кольцо вытянулось в змейку, змейка обвила запястье и поползла по предплечью, тёплая и послушная, как собственные пальцы. Я мысленно дёрнул, и она рассыпалась роем искр, а рой собрался в копию Пятизубой Остроги в полный размер. Острога провисела над ладонью пару секунд и стекла обратно в аккуратный шарик.
Я гонял огонь минут пять и всё никак не мог остановиться. Он двигался вместе с желанием, без зазора, как рука или взгляд, и командовать им не требовалось. Труднее всего было привыкнуть, что за это ничего не платишь: я всю жизнь отдавал за огонь концентрацию, а теперь мне вернули переплату за все годы разом.
Дальше температура.
Я остудил шарик, и пламя стало прохладным. Настоящий огонь, лиловый и живой, а ладонь холодит речной водой. Забавная штука, надо будет придумать ей применение. Потом я повёл жар вверх.
Жарче…
Жарче…
Воздух над ладонью поплыл. Кристаллы бархана подо мной засветились изнутри. Ещё жарче… Ближайшая костяная стойка с доспехом повела плечами, и латная кираса на ней потекла. Серебряная шкатулка на соседней куче тихо осела набок блестящей лужицей.
— Стоп-стоп-стоп! — я убавил жар до нуля и накрыл шарик ладонью. — Это уже моё имущество плавится, между прочим.
Шарик виновато мигнул и погас. Я сидел посреди сокровищницы, глядя на оплывшую кирасу, и лыбился, как дурак.
А самое весёлое во всём этом вот что. Девяносто девять звёзд стояли потухшими, а последняя лужица резерва, что дал бульон, ушла ещё на прорезание двери. По всем правилам культивации мне сейчас полагалось лежать пластом и цедить духовные силы по капле. А огонь всё равно ярко разгорался и слушался, потому что звёзды таланта для родословной с подпиткой от души были ему глубоко безразличны. Полог при этом держал туман стеной: наружу так и не просочилось ни искры следа.
Система кажется выбрала этот момент, чтобы вставить своё слово.
Условия получения выполнены.
Получен новый навык: «Терпение Рыбака» (Уровень 2).
Тип: пассивный.
Клюёт у того, кто умеет ждать. Навык укрепляет волю владельца, снижает износ разума при длительном ментальном противостоянии и ускоряет восстановление воли после потрясений. Уровень 2: повышает на 50% сопротивление попыткам подавить или подчинить волю владельца.
Желаете сохранить навык в свободный слот?
Так-так. Я перечитал строки дважды.