Страница 68 из 134
Хирохито играл в и-го. Он считал эту игру самой выдающейся стратегической игрой в мире. Да, однажды поставленный на пункт доски камень, в отличие от реальной жизни, не может быть перемещен, захвачен противником или снят с доски. Мог быть только «убит». Но зато, как и в реальной жизни, пока камни одного цвета касались друг друга, пока хотя бы у одного из них был дамэ – «дыхательный пункт», та соседняя позиция, откуда ещё поступает «воздух», позиция, на которую можно поставить камень в твой следующий ход, то и вся группа камней «жива» и «дышит». Но если последняя позиция будет закрыта противником, то вся группа камней «умрёт» и будет снята с доски. А освободившаяся территория доски перейдет к противоположной стороне.
Страна восходящего солнца часто ассоциировалась у него с игрой в и-го. Правила другие, но суть та же – не дать лишить Японию дамэ, занять как можно больше территории и, в конечном итоге, победить. Ведь нет в и-го понятия «ничья». Это не предусмотрено правилами. Партию можно лишь отложить..
Сегодня его партнером по и-го был премьер-министр Такахаси Корэкиё. Они пили чай. Неспешно говорили на темы поэзии и живописи. И вот, настало время обсудить дела.
— С какими заботами вы сегодня, премьер-министр?
Почтенный поклон.
— Регент, вы правы, забот много. Но больше всего печалит меня ограбление русскими острова Садо.
— Если я не ошибаюсь, премьер-министр, тонна золота – это не самые большие деньги для нашей казны.
Кивок.
— Это так, регент. В обычные времена. Но наша казна пуста. Всё золото уходит сразу на оплату военных и стратегических поставок. Золото и серебро из рудников уходит контрагентам, даже не попадая в хранилища Банка Японии.
Хирохито поставил очередной свой белый камень на позицию.
— Если мне не изменяет память, премьер-министр, вам прекрасно удалось решить все финансовые проблемы Японии перед войной с Россией в 1904 году. Нашей Империи были открыты программы финансирования, кредиты, поставки вооружения и сырья под будущую оплату, а также многое другое. Признаюсь, соглашаясь на ваше назначение, я ожидал чего-то подобного и в этот раз.
Чёрный камень от Такахаси Корэкиё.
— Это так, регент. Но времена изменились. Джейкоб Шифф погиб на своей яхте в 1917-м. Макс Варбург разводит руками, говоря о том, что помощь Японии не приветствуется в рейхе. Британские Ротшильды осторожничают. Другие наши контрагенты, прекрасно осведомлённые о нашем финансовом положении, а также о действии морской и сухопутной блокады, хотят предоплату. Причем предоплату золотом, серебром или надёжными валютами – британским фунтом, американским долларом, германской маркой, русским рублём. Йену в качестве средства оплаты они принимать отказываются. Поэтому потеря даже одной тонны золота для нас болезненна. И вопрос не только в этом факте, а в том, что это происшествие поколебало равновесие акций на мировых биржах, тем более после того, как выяснилось, что золотые и серебряные шахты на Садо затоплены, оборудование сломано. К тому же известие об утрате нами контроля над основными портами и городами Хоккайдо оставило у заинтересованных лиц весьма тягостное впечатление. Я знаю правила, регент. Знаю, что ничьей в этой игре быть не может. Но не пора ли нам подумать о том, чтобы отложить партию, пока у нас ещё остался дамэ..
ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КВАРТИРА ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 23 ноября 1921 года
Я ввалился домой в состоянии «усталый, но довольный». Маша тут же озабоченно подскочила ко мне:
— Ты как? Ужинать будешь? Давай, раздевайся. Давай, я помогу.
С её стороны это не было каким-то щебетанием или ещё какой-то напускной демонстрацией приличий. Нет, Маша давно уже не страдала подобной ерундой. В её голосе реально слышались беспокойство и желание как-то меня.. что? Приободрить? Поддержать? Что-то ещё сделать? Думать об этом мне совершенно не хотелось.
Просто я очень устал. И всё.
— Ты ел хоть сегодня?
Киваю, но жена с сомнением смотрит на меня.
— А хотя бы вчера?
Усмехаюсь.
— Ну, вчера-то я точно ел.
Вздох.
— Ох, горюшко-то ты моё луковое! Пойдем на кухню, я тебя покормлю.
Знаете, а вот легче мне стало на душе. Вот, ей-богу! Что, царь-батюшка не мог себе организовать пожрать? Да сколько угодно и где угодно. Но всё это было как-то..
В такие минуты я яснее всего чувствую то, как устал царствовать. И если бы не Маша и не дети, нет, в первую очередь, Маша, то я бы уже сломался. Может, и Ники в своё время так сломался. И Хирохито сломается. Нет у них своей Маши, которая готова отдать всю себя без остатка.
Просто по любви.
Я потихоньку оживал, жуя и запивая.
Улыбаюсь (уже).
— Хочешь хохму?
Маша усаживается напротив и кивает.
— Давай. Вижу, какой ты довольный.
Киваю, смеясь.
— Ну так, ещё бы! Ты же помнишь эту всю историю с островом Садо? Это же чистое ограбление банка, как в голливудских боевиках! Тут тебе и ликвидация охраны, и захват сейфов, и подводные лодки, и семнадцать гидросамолётов, и воздушный десант, и морпехи, стрельба на море, на суше и в воздухе. Даже стоящие цепью аборигены, передающие из рук в руки свои сокровища пришельцам. Итог – вывезено с острова больше тонны японского золота, порядка девяти тонн серебра, все шахты и копи затоплены, оборудование выведено из строя, и при этом, при этом (!) – у нас нет даже ни одного раненого! Операция прошла, как часы! Ну почти.
Последнее я добавил, вспомнив внезапно объявившийся на сцене эсминец. Ну, в кино тоже обязательно где-то идёт наперекосяк, но герои героически геройствуют и всё побеждают. И всех. И вся.
— В общем, надо всех наградить!
Жена смеётся.
— И себя тоже не забудь.
Отчаянно машу головой:
— Не-не-не, меня нельзя. Я же памятник. Самому себе за собственные деньги.