Создатели монстров

Глава 18. Моро найден

Видя, как Монтгомери пропускает третью порцию бренди, я решился остановить его. Он был уже более чем наполовину пьян. Я сказал ему, что с Моро, должно быть, случилась какая-нибудь серьезная беда, иначе он бы вернулся, и что на нас лежит обязанность узнать, что с ним случилось.

Монтгомери принялся было слабо возражать мне, но в конце концов согласился.

Мы взяли немного провизии и в сопровождении М'линга отправились вглубь острова.

Как сейчас помню все произошедшее тогда: мы шли втроем через знойное затишье тропического полдня – сутуловатый М'линг ступал впереди всех, крутя черной головой по сторонам и обшаривая взглядом каждую пядь нашего пути. Свое оружие, топор, он потерял в борьбе со свиночеловеком, но его зубы вполне компенсировали потерю. Следом за ним, с опущенной головой и убранными в карманы руками, плелся Монтгомери. Он пребывал в состоянии пьяного раздражения, сердясь на меня за то, что я отобрал у него бренди. Замыкал шествие я. Моя левая рука была на перевязи, – счастье, что левая! – а в правой я стиснул револьвер.

Мы пошли по узкой тропинке среди дикой роскошной растительности острова, следуя в северо-западном направлении. М'линг вскоре остановился, замер в выжидательной позе. Монтгомери почти что налетел на него и тоже встал как вкопанный. Напрягая слух, мы уловили доносящиеся к нам сквозь деревья звуки голосов и шум приближающихся шагов.

– Он умер, – говорил какой-то низкий дрожащий голос.

– Он не умер, он не умер, – испуганно бормотал другой.

– Мы видели, мы видели, – заговорило вместе несколько других голосов.

– Эй, там! – неожиданно крикнул Монтгомери. – Эй, вы!

– Черт бы вас побрал, – сказал я, сжимая револьвер.

Воцарилось молчание, нарушаемое треском переплетенной между собой зелени. И вот здесь и там появились с полдюжины страшного вида фигур – с каким-то новым, особенным выражением в лицах. Слышно было хриплое ворчание М'линга – звук клокотал в его горле. Я узнал обезьяночеловека – по правде сказать, я признал его еще раньше, по голосу, – и двух смуглых созданий, виденных мной в шлюпке, закутанных в белое. За ними следовали два пятнистых зверочеловека и блюститель Закона – серое безобразное нечто с длинными седыми космами, падающими на его щеки, и свешивающимися на его низкий лоб двумя прядями, с густыми бровями и странными красными глазами, с любопытством осматривающими нас сквозь зелень.

Какое-то время все молчали. Затем Монтгомери спросил:

– Кто… кто говорил, что он умер?

Обезьяночеловек с виноватым видом посмотрел на косматое седое чудовище.

– Он умер, – сказало страшилище. – Они видели.

Во всяком случае, этот отряд не представлял собой ничего угрожающего. Казалось, все они были проникнуты страхом и изумлением.

– Где он? – спросил Монтгомери.

– Там, – указало седое чудовище.

– Есть ли теперь Закон? – спросил обезьяночеловек.

– Должны ли мы исполнять его повеления?

– Правда ли, что он умер?

– Есть ли теперь Закон? – повторил быкочеловек в белом. – Есть ли теперь Закон, ты, второй с хлыстом?

– Он умер, – сказало косматое седое чудовище.

И все они стояли, наблюдая за нами.

– Прендик, – сказал Монтгомери, взглянув на меня тусклыми глазами, – это, кажется, правда… он умер.

Во время этого разговора я стоял позади него. Я начал понимать, как обстояли дела. Неожиданно я встал перед ним и повысил голос:

– Дети Закона, – сказал я, – он не умер.

М'линг посмотрел на меня своими проницательными глазами.

– Он переменил свой образ, он переменил свое тело, – продолжал я, – и какое-то время вы не увидите его. В Доме Боли он поставил опыт над самим собой, и теперь он там, – я указал на небо, – и оттуда может наблюдать за вами. Вы не можете его видеть, но он может видеть вас. Бойтесь Закона!

Я посмотрел на них в упор. Они колебались.

– Он велик, он добр, – сказал обезьяночеловек, пугливо таращась вверх сквозь густые деревья.

– А то существо? – спросил я.

– Существо, перепачканное кровью и бежавшее с криками и стоном, оно тоже умерло, – сказало седое чудовище, все еще глядя на меня.

– Вот это хорошо, – проворчал Монтгомери.

– Ты, второй с хлыстом… – начало седое чудовище.

– Ну что еще? – спросил Монтгомери.

– Скажи, что он умер.

Но Монтгомери был все же достаточно трезв, чтобы понять причину моего отрицания смерти Моро.

– Он не умер, – медленно сказал он. – Вовсе не умер. Умер не более, чем я.

– Те, кто нарушили Закон, – сказал я, – должны пасть. Кое-кто уже пал. Покажите же нам теперь, где лежит бывшее тело Первого, оставленное им за ненадобностью…

– Надо пройти вот сюда, человек, ходивший в море, – сказало седое чудовище.

Мы отправились сквозь чащу папоротников, ползучих растений и древесных стволов в северо-западном направлении. Послышался крик, затрещали сучья, и маленький розовый гомункул промчался мимо нас; тотчас же показалось громадное чудовище, все измазанное кровью и спешно преследовавшее его. Оно бросилось на нас прежде, чем мы успели сдать в сторонку. Блюститель Закона был отброшен мощным толчком, и тогда М'линг с рычанием кинулся наперерез и тоже полетел в кусты. Монтгомери выстрелил – и промахнулся. Тогда выступил я, однако чудовище, не обращая на меня внимания, продолжало переть без оглядки вперед. Я выстрелил в него в упор – прямо в ужасное рыло. Вся его фигура тут же как будто съежилась. Оно пошатнулось и упало, увлекая следом Монтгомери. На земле оно еще какое-то время корчилось в судорогах агонии.

Мы с М'лингом переглянулись. Монтгомери лежал распростертым на земле, подле него – мертвый зверь. Наконец, Монтгомери поднялся, наполовину протрезвевший, и стал рассматривать продырявленную пулей голову зверя. Показалось и серое чудовище.

– Смотри! – произнес я, указывая пальцем на убитое животное. – Закон, как и прежде, в силе – кто его нарушил, тому смерть!

Чтец Закона рассматривал труп.

– Он умеет разить и калечить огнем, – выдал он замогильным голосом, наконец, само собой, цитируя некогда заученное.

Остальные столпились кругом и тоже смотрели.