Страница 303 из 317
Мой муж взял с полки мощный фонарик и быстрым шагом вышел. Я последовала за ним, отстав шагов на десять. Плечи хирургического халата моего мужа были уродливыми и угловатыми, что придавало ему неописуемо неприглядный вид сзади. При каждом шаге его ноги подпрыгивали, как будто они за что-то цеплялись. Так мог бы шагать механический автомат.
Меня охватило дикое желание ударить по уродливой спине моего мужа. Чувство странного гнева, испытанное мною в тот момент, часто возвращалось ко мне впоследствии, и каждый раз меня подташнивало. Но в то время я точно не знала, почему меня так от этого тошнит. Позже, когда тайна была раскрыта в одно мгновение, меня охватили неописуемые шок и горе. Позже вы поймете почему, поэтому я не буду вдаваться в подробности сейчас.
Спустившись в тихий дворик, мой муж включил фонарик. Свет ярко освещал садовые камни и заросли травы, как будто мы смотрели сквозь негатив пейзажной фотографии. Мы продолжали молча продираться сквозь сорняки.
– Там ничего нет, – тихо пробормотал мой муж.
– Там, куда ты светишь, – конечно же, ничего. Я же говорю, колодец…
– И у колодца ничего не будет! Это все иллюзия, вызванная твоей трусостью! Что-то я не вижу никаких вспышек света и не слышу стонов!
– Не кричи! Ты странно себя ведешь!..
– Я-то? Странно?
– Послушай, ну, хоть сегодня подыграй мне. Посвети на колодец. Его крышка…
– Что там с крышкой? Стоп… ее кто-то снял. Что это за шуточки?..
Крышка у колодца напоминала монолитную железную плиту чуть больше метра в диаметре. Очень, очень тяжелая штука. Сверху в ней было проделано отверстие овальной формы – своеобразный глазок пятнадцать на двадцать сантиметров, лакуна-овал.
Мой муж медленно подошел к тайному колодцу. Вероятно, он планировал незаметно заглянуть за край, этак украдкой. Я увидела, как напряглись мышцы его уродливой спины, как он весь, точно палочка, переломился в талии. Все его внимание поглотило колодезное жерло – он даже не заметил, что я стою прямо у него за спиной. Он
никогда
меня толком не замечал, словно не понимал, зачем ему вообще жена, и впервые я была благодарна за это. Впервые мне выпал хороший шанс!
–
Провались ты пропадом, доктор Мурото!
– выкрикнула я, хватая припрятанную тут же во мраке двора старую деревянную оглоблю и со всей силы обрушивая ее на спину мужу. И это, конечно же, не могло не застигнуть мерзавца врасплох.
– Ч-что ты делаешь, Уоко!..
Только теперь до его сушеного ученого ума дошли мои злые намерения. Его крик еще не успел стихнуть, как он уже исчез с лица земли. Он упал прямехонько в мерзостные недра этого древнего колодца. Фонарик успел выпасть из его руки и покатился по влажной траве.
«Я это сделала», – явилась абсурдно простая мысль, и внезапно мой разум прояснился. «Я все сделала… неужели это конец? Неужели теперь я могу выдохнуть спокойно?»
– Наконец-то ты это сделала, – раздался позади меня другой голос, придав мысли звук и силу. Я, конечно, узнала его – он принадлежал Мацунаге, – но все равно вся задрожала от неожиданности.
– Помоги мне. – Я посветила подобранным фонариком на большой камень, в два раза больше лежащей у моих ног каменной крышки, придавливающей бочку, где мы мариновали такуан
[31]
[Такуан – способ приготовления дайкона (японской селекционной редьки) и одноименное блюдо. Для его готовки дайкон сушат на солнце в течение нескольких недель до гибкости, после чего несколько месяцев маринуют под гнетом с солью и специями.]
.
– Что ты собираешься делать?
– Подтащи его поближе. Да не поднимай, а просто переверни. Ну вот, дальше он сам покатится. Так, сюда…
– Госпожа Мурото! Хватит! – вскрикнул он, поспешно пытаясь пресечь мои попытки оторвать от земли этот дурацкий камень.
– Ну же, катись-катись! – И каменный снаряд покатился. Мелькнув над жерлом, он обрушился в колодец, как какое-то первобытное ядро. Вот он, мой последний подарок мужу! После короткой паузы из глубин земли донесся какой-то странный звук – не то сдавленный человеческий стон, не то глухое хлюпанье стоячей жижи на самом дне.
Мацунага дрожал рядом со мной.
– Теперь будь умницей, снова воспользуйся лебедкой и закрой крышку.
Скрипнула цепь, и тяжелая железная крышка опустилась на дыру в земле, запечатав ее будто бы еще основательнее, чем прежде.
– Загляни в глазок на ней. Прошу тебя. Посмотри, что там.
Мацунага, все еще немного потрясенный, выступил вперед. Боязливо склонился над железной могильной плитой – да, теперь это была именно что
могильная плита,
– и вдруг отпрянул.
– Что там? Что-то есть?..
– Ничего, – вымолвил он одними губами. – Ничего… нет. Я ничего не вижу там, Уоко.
* * *
Было бы чудесно, если бы ночная тьма продолжалась вечно. Было бы чудесно, если бы мир, где были только мы вдвоем на этой мягкой кровати, навсегда исчез из поля зрения всего остального мира. Но прежде чем я успела что-то предпринять, белая заря забрезжила за занавесями.
– Я, ну… оставлю тебя ненадолго. – Мацунага был честным банкиром, и если я хотела вечного счастья, у меня не было другого выбора, кроме как отпустить его на работу. – Ты не грусти тут без меня… Я вернусь рано вечером.
Он вышел, беспокоясь о своих опухших глазах.
В этом большом особняке, где не было прислуги, царила тишина, совсем как в доме с призраками. Раз в неделю приходил нанятый мальчишка-посыльный – пополнить запасы продуктов и забрать белье в прачечную. Я могла делать все, что мне взбредет в голову, – да хоть бы и спать сколь угодно долго, – ведь моего мужа больше не было рядом. Он не звал меня, не требовал подать обед, не давал мне глупых «научных» поручений. Так что я могла оставаться сколько угодно в постели… но по какой-то причине не могла нежиться спокойно.
Чувствуя себя разбитой, я наконец встала с кровати, переоделась и подошла к зеркалу. Бледное лицо, налитые кровью глаза, сухие губы…