Страница 23 из 317
Я наконец очнулся от бездействия и, быстро направившись к морю, прямо вошел в воду, но около берега было очень мелко. Я прошел не менее тридцати ярдов, прежде чем погрузился по пояс, смутно различив, как рыбы прянули от меня в разные стороны.
– Что вы делаете! – закричал мне Монтгомери.
Я повернулся, стоя по пояс в воде, и уставился на них. Монтгомери стоял, задыхаясь, у самого края воды. Его лицо было багрово-красным от движения, длинные льняные волосы развевались вокруг головы, и его отвисшая нижняя губа открывала частокол его кривоватых, как оказалось, зубов. Как раз в это время к нему подходил Моро. Лицо его было бледно и решительно; бежавшая рядом с ним собака залаяла на меня. У обоих в руках были толстые хлысты. Далее, на берегу, во все глаза смотрели на меня зверолюди.
– Что я делаю? Хочу утопиться, – ответил я.
Монтгомери и Моро переглянулись.
– Почему? – спросил Моро.
– Потому, что это лучше, чем стать для вас экспериментальным материалом.
– Я говорил вам, – сказал Монтгомери, и Моро что-то тихо ответил ему.
– Почему вы думаете, что я захочу подвергнуть вас экспериментам? – спросил Моро.
– А что, интересно, вы сделали с ними? – Я махнул рукой на зверолюдей.
– Тише, тише. – Моро поднял руку в успокоительном жесте.
– Они были людьми, – сказал я. – А теперь как их назвать? Я не хочу стать как они.
Я взглянул поверх своих собеседников. На берегу стоял остроухий слуга Монтгомери – как я выяснил, его звали М'линг, – и одно из белых закутанных существ с лодки. Дальше, под тенью деревьев, я увидел моего маленького обезьяночеловека, а за ним еще несколько других смутных фигур.
– Кто теперь эти существа? – спросил я, указывая на них и повышая голос все больше и больше, так, чтобы они могли услышать меня. – Они были людьми, людьми, как вы сами, а вы их сделали какими-то животными. Вы их поработили и все же боитесь их. Слушайте, – кричал я, указывая на Моро и обращаясь к находящимся за ним зверолюдям, – слушайте! Разве вы не видите, что эти двое все еще боятся вас, ходят в страхе перед вами? Почему же тогда боитесь вы их? Вас много.
– Ради бога, – крикнул Монтгомери, – замолчите! Прендик!
– Прендик! – кричал Моро.
Они кричали оба вместе, силясь заглушить мой голос. За ними виднелись угрожающие лица зверолюдей – с безобразно висящими вниз руками и сутуловатыми спинами. Как мне казалось тогда, они старались понять меня, припомнить что-то из своего человеческого прошлого. Я продолжал кричать, но что – помню плохо. Оно сводилось к тому, что следует убить Моро и Монтгомери, презрев страх перед ними. Что и говорить, суровые мысли я вложил в головы этих несчастных на свою собственную окончательную погибель! Я увидел, как зеленоглазый – человек в темных лохмотьях, встреченный в самый первый вечер здесь, – вышел из-за деревьев, а остальные последовали за ним, чтобы лучше слышать все то, что я говорю. Наконец я остановился, чтобы перевести дух.
– Выслушайте меня всего одну минуту, – сказал решительным голосом Моро, – а затем уж болтайте все, что вам угодно.
– Ну? – сказал я.
Он откашлялся, подумал и затем воскликнул:
– Латынь, Прендик, скверная школьная латынь; сейчас я перейду на нее, и попробуйте меня понять!
Hi non sunt homines; sunt animalia qui nos habemus
[3]
[Они не люди, они – животные, подвергнутые нами… (лат.)]
вивисекции. Это, если вам угодно, процесс
гуманизации.
Я объясню вам. Выходите на берег.
Я засмеялся.
– Презабавная выдумка, – ответил я. – Они говорят, строят жилища, стряпают. Они были людьми. Это так же верно, как то, что я не выйду на берег.
– Воды за вами глубоки и полны акул.
– А мне это как раз, – сказал я. – Коротко и ясно. Прощайте!
– Подождите минуту! – Он вынул из кармана что-то, отразившее солнечные лучи, и бросил на землю. – Это заряженный револьвер, – сообщил он. – Монтгомери сделает то же самое. Мы отойдем от берега на расстояние, какое вы сами признаете безопасным для себя. Тогда вы выйдете и возьмете револьверы.
– Я не сделаю этого. У вас наверняка и третий где-то припрятан.
– Поразмыслите хорошенько, Прендик. Во-первых, я никогда не звал вас сюда, на этот остров. Во-вторых, мы отлично могли бы усыпить вас вчера, если бы хотели причинить вам зло. Когда ваш первый страх схлынет и вы сможете немного рассуждать, подумайте-ка вот над чем: разве характер Монтгомери подходит к той роли, какую вы ему приписываете? Мы гнались за вами для вашего же блага. Этот остров населен легионом враждебных существ. Для чего бы нам пытаться застрелить вас, когда вы сами только что предлагали утопиться?
– Зачем вы напустили на меня ваших людей, когда я был в пещере?
– Мы были уверены, что захватим вас и избавим от опасности. Потом мы нарочно потеряли ваш след… для вашего же спасения.
Я задумался. Это казалось и впрямь правдоподобным. Тут я снова кое-что вспомнил.
– Но я видел, – сказал я, – там, за забором… в пределах изгороди…
– Вы видели пуму.
– Послушайте, Прендик, – сказал Монтгомери, – вы глупец! Выходите из воды, берите эти револьверы – и поговорим. Мы не можем сделать для вас больше того, что
уже
сделали.
Должен сознаться, что тогда и, по правде говоря, всегда я не доверял Моро и боялся его. Но с Монтгомери можно было как-то сжиться.
– Поднимитесь по берегу, – ответил я и, немного подумав, прибавил: – Подняв кверху руки.
– Вот еще! – фыркнул Монтгомери и выразительно кивнул на толпу наблюдающих за нашей дипломатией зверолюдей. – Это унизительно.
– Как вам угодно. Отойдите тогда к деревьям, – сказал я.
– Вот так глупая церемония. – Монтгомери закатил глаза.
Оба повернулись и стали лицом к шести или семи из тех странных существ, что стояли там, освещенные солнцем, рослые, отбрасывающие тени, двигающиеся… и все же какие-то
нереальные
. Монтгомери щелкнул хлыстом, и они тотчас же бросились врассыпную, найдя прибежище под сенью леса. Когда Монтгомери и Моро отошли на расстояние, показавшееся мне достаточным, я вышел на берег, подобрал и осмотрел оружие. Чтобы удостовериться в отсутствии обмана, я выстрелил в круглый кусок лавы и с удовлетворением увидел, как он рассыпался темным порошком по пляжу. Однако я все еще колебался.
– Что ж, кто не рискует… – сказал я наконец и, держа оружие наготове, пошел к Моро.