Создатели монстров

– Итак, – взял слово Цюллингер, – мы, прежде всего, выроем ров и насыплем вокруг заводов Кноббе кучи земли. Пусть сверхгерманцы чувствуют к нам уважение. В остальном мы последуем твоему совету, Стефания. Конечно, я не могу так скоро изобрести средство против ядовитых газов, но эти угольные копи кажутся мне очень удобными для нас. Мы выберем самую длинную штольню и начнем в конце нее буравить выход наружу. Только надо действовать со всей возможной поспешностью! Идемте же, дети мои. – Он распределил работу, и выкормки, начинавшие уже скучать, от усердия чуть не сбивали друг друга с ног. Сам он пошел со Стефанией, Герой и самыми ловкими из выкормков в помещение, где хранились яды для одурения. Там стояли огромные бочки, полные вредоносной жидкости. Тут он принялся за изготовление особых ядовитых бомб. Он наполнял большие железные реторты взрывчатым веществом и пропитанными ядом шлаками. Эти адские машины он заставил закопать в разных местах глубоких шахт и протянуть от них провода к поверхности земли, чтобы в нужный момент можно было привести их в действие. Самые опытные по части земляных работ старались изо всех сил. Бомбы были закопаны, а на следующее утро вал и ров были уже готовы. С каждым часом углублялась штольня, готовя выход беглецам.

Стража, стоявшая на валу, не спускала глаз с широко раскинувшихся кругом полей, но ни один сверхгерманец не показался на горизонте. Выкормки начинали уже посмеиваться над опасениями Цюллингера. Весело было на заводах Кноббе. Все работали от души, отдыхом же служили объяснения и наставления, а до них выкормки были большие охотники.

– Зачем нас били и одуряли? – спрашивали они. – Такая-то глупость. Вот если бы нам не делали зла, нам не пришлось бы мстить.

Верный правде Цюллингер отвечал, что у сверхгерманцев есть изъян, и имя изъяну этому – барыш. Если они этому богу усердно приносят в жертву человеческие жизни, то бог этот дает им их царство небесное – капитал. Само собой, такой ответ показался выкормкам чересчур замысловатым.

– А что такое барыш? Что такое бог? Что такое капитал? – спрашивали они.

Цюллингер пытался говорить как можно понятнее и проще, но выкормки смеялись, ибо то, что объяснил ученый, казалось им ужасно смешным. Тут Цюллингер принялся читать целую лекцию о развитии человеческого рода и рассказал, как в древние времена нужда приводила к вражде и как сильнейший заставлял слабейшего работать на себя.

– Ближе к делу! – кричали выкормки. – Ведь мы сильнейшие! Да и сверхгерманцы – разве же они голодают?

Цюллингер не давал сбить себя с панталыку выкриками.

– Я только хочу вам показать, откуда все произошло. Сильнейший стал богат, и, чтобы использовать свое богатство, ему понадобилось изобрести удобный и легко переносимый в жилетном кармане эквивалент собственности – деньги.

– Это было совсем не так глупо, – одобряли выкормки.

– Но тогда богатые могли стать слабыми, как селедки, – продолжал Цюллингер. – Вся их сила крылась в деньгах.

– Так, значит, бог существует?

– Конечно. Очень сильный и очень злой!

– Его почитают в больших домах с башнями, где много крестов и пестрых картин?

– Это особенно хитрое измышление. Прежде люди были достаточно честны, чтобы почитать того Бога. Но со временем это показалось им бесполезным делом. А богатые знали, как им поступить в этом случае. В древние времена они как будто распяли одного бедного хорошего человека и из года в год продолжали его распинать на крестах из черного дерева, слоновой кости и золота. И они заставляют своих рабов склоняться перед распятием и говорят им: «Вот ваш бог! Мы распяли его на кресте. То же мы могли бы сделать с вами! Поймите, как великодушны мы по отношению к вам. Он добровольно дал распять себя. Так и вы не противьтесь тем мукам, какие исподволь причиняем мы вам. Вам лучше бы плясать от радости и благодарности, что мы вас только щекочем кнутом, тогда как Господа вашего – распяли». Сами они тоже становятся на колени перед крестом и молятся. «Мы бесконечно преклоняемся перед тобой, милый, славный символ. Что бы стало с нами без тебя! Так виси же там, где мы приколотили тебя золотыми гвоздями, еще не один век». Так чтут они бедность и страдания, ибо благодаря им они получают богатство и счастье.

– Это несправедливо, – сказали выкормки. Они нашли, что очень глупы те рабы, что позволяют так поступать с собой. С ними поступать таким образом нельзя было бы! Затем они попросили разъяснить, что такое барыш.

– Какой ужас, – воскликнули они тогда, – барыш превращает малое в большое? Он из ничего создает нечто? Но в этом ведь неподражаемая, божественная сила! Но получается, божественная сила безнравственна. Не годится превращать ничто во что-то. Необходимо уничтожить этого бога.

– Так сделайте это, – воскликнул Цюллингер, – а это очень трудно! Окружающие нас народы собственными силами сбросили иго этого кумира, и мы тоже бывали уже не раз свободны от такого гнета. Но каждый раз в нашей стране деньги в конце концов оказывались сильнее людей. После великой войны наступила нужда, и народ вопил: «Мы помираем с голоду». Тогда им дали немного денег, чтобы купить необходимое, но этих денег не хватило надолго, и вопль о голодной смерти зазвучал вновь. Снова им дали немного денег на самое необходимое. И так повторилось раз сто… Бедняги все гонялись за деньгами, чтобы голод не убил их. Они привыкли из нужды уважать деньги, хотя должны были их презирать. Ну а кумир радовался и губил не верующих в него, либо убивая их, либо изгоняя из страны. Так сверхгерманцы и стали господами – дьяволами из дьяволов!

Выкормки шумели, они хотели стереть этот чудовищный порядок в порошок.

– Довольно, – кричали они Цюллингеру, – нам малопонятна твоя речь. Мы только понимаем, что сверхгерманцы, про которых ты нам рассказываешь, хуже свиней и дурнее только что одуренных выкормков.

Цюллингер приуныл; он вспомнил надвигающуюся опасность, и сердце защемило у него в груди от горя при мысли, что эти неиспорченные, дышащие здоровьем существа, несомненно, уже скоро тем или иным путем будут стерты с лица земли. Но они пока жили и должны были еще бороться, совершать великие подвиги…

Душевное волнение заставило его умолкнуть, и он пошел посмотреть приготовления к обороне. На продуктовых складах шла усердная работа: тачка за тачкой, полные продуктов, исчезали в темной пасти штольни. А из штольни возвращалась тачка за тачкой, полные землей, и уже вырос высокий холм, как доказательство усердной работы выкормков.