Страница 147 из 317
– Вера в Бога! Выгодная сделка! Сила и пыл!
Затем снова начинало шипеть вино, катясь по гортаням.
– Да здравствует благой отпрыск нашего возлюбленного Янушалька! – в десятый раз провозгласил Краппе. Счастливый отец кивнул, один из лакеев стремительно выбежал из зала, и в дверях появился Цюллингер с ребенком. Он кряхтел под тяжестью своей ноши, но сердце его радостно билось от ненависти и ликования. Торжественные крики, от которых сотрясались стены, позволяли ему высказать вслух свое мнение:
– Вы, перепившиеся ослы! Вот перед вами стоит маленький Цюллингер – лев, который проглотит вас всех!
«Эта повивальная бабка кого-то мне напоминает!» – подумал Кноббе, оставшийся вопреки обыкновению трезвым. Ребенок пронзительно кричал; Янушальк снова кивнул, и готические обитые серебром и украшенные черным деревом двери закрылись.
Призрачные драконы беспробудного опьянения поднялись из винных паров, точили свои клювы о края драгоценных сосудов, хлопали серыми крыльями по красным лицам гостей и длинными когтями вырывали мозг из жирных затылков. Зал закрутился, мужчины осели, как пустые мешки, тяжелые стулья закачались, как лодки.
Глава управления народонаселением Фогельман попытался было произнести речь, но его слова утонули в гуле распутного разгула.
Голова Краппе вдруг жестко ударилась о стол. Кноббе давно уж ждал этой минуты. С коварным видом он достал из жилетного кармана шприц, полный медленно действующего одуряющего яда. Делая вид, что хочет помочь оправить осанку блюстителю мамонодержавия, он воткнул острие вредоносного инструмента ему в мякоть. Медленный нажим… Краппе вздрогнул и пробормотал со сладким видом:
– Ну вот и все, сокровище мое! Будто комарик укусил!
Совершив злодеяние, Кноббе отдернул руку и украдкой оглянулся.
Никто не следил за ним. Или нет!.. За драпировкой исчез кто-то.
– Мне показалось, будто это была отвратительная харя моего советника Цюллингера! – В возбужденном мозгу Кноббе эта мысль вспыхнула, как молния, и померкла.
Празднества длились три дня, до самого сочельника. Затем был назначен день крестин ребенка. Они должны были протекать при участии всего цвета сверхгерманских женщин и продолжаться целую неделю. Так оно и прошло. После этого высшее общество разъехалось в разные стороны.
Цюллингер воспользовался суматохой отъезда для того, чтобы убраться вместе с Герой восвояси. Хейльвик теперь была полна других забот, так что Цюллингер питал обманчивую надежду вовремя закончить объезд инкубаторов.