Страница 136 из 317
Но, отвечая так, Цюллингер чувствовал себя, однако, очень скверно. Ему было ясно, что все его мечтания насчет младенцев прошли впустую, так как ему было уже шестьдесят лет, а вдобавок к этому – недолговечная печень пьяницы и две сморщенные почки. Поэтому он сжал в мощную пружину все свои силы и всю свою ненависть и преодолел это последнее препятствие. Он засунул готовых младенцев еще глубже в питательную среду и тем самым лишил их всякой возможности двигаться. Затем он подверг их особенно тщательному душу из насыщенных растворов. Он обрабатывал их гормонами с рвением хозяйки, что опыляла красивые цветы в саду, и добился того, что дети начали расти.
Кто-то из них погиб – впрочем, больше от небрежности. При более тщательном уходе убыль была самая незначительная. Плодом всех этих забот, доведенных Цюллингером до границы возможного, явились существа, по пробивавшимся усам и всяким иным признакам соответствующие юношам и девушкам.
Теперь Цюллингер мог прекратить свои опыты. От труда среди легионов инкубаторов его брала оторопь. Порой он даже начинал мечтать о каком-нибудь несчастье, способном положить конец всем его отпрыскам, столь пышно взраставшим в желобах. Мощность этой искусственной природы пугала его, зрелище сверхзародышей преследовало даже во сне, его отвращение к извилистым, медленным движениям этих больших тел делалось все сильнее и сильнее. Вместе с тем он испытывал своеобразную отцовскую гордость.
Так обстояли дела в феврале 1952 года.
– Торопитесь же, вы, неуч, – бранился Кноббе. – Если ваш опыт удастся, вы будете произведены в действительные тайные советнички, а не удастся – тогда… – Выразительно указав на немого, сверхгерманец Кноббе спустился на лифте на нижний этаж здания.
Цюллингер поклонился ему вслед – так низко, что едва не свалился в отверстие лифта на голову заводчику.