Страница 26 из 66
Она представила себе картину: сидят две подруги, одна в черном, вторая во всевозможных оттенках оранжевого (принарядилась к предпраздничным хеллоуинским дням), и разговаривают о дьяволе. А набожная хозяйка кафе пьет очередную таблетку аспирина и думает о том, как низко пала безбожная молодежь.
– Про дьявола… А ты хоть раз видела сестер?
– На фото разве что, – ответила Лукка.
– Тогда ты знаешь, что они были нереальные красотки!
– Ну… да, что-то в их внешности есть такое, особо привлекательное, – пожала плечами девушка.
– Так вот задай себе вопрос: как такие сногсшибательные красотки, во-первых, могут оставаться настолько красивыми и ухоженными, живя при этом в лесу на отшибе? И во-вторых, ходили слухи, что они жили тут еще лет пятьдесят назад… – понизила голос Ноэль.
– Так им же и тридцати пяти не было… – также прошептала Лукка, хотя она уже давно догадывалась, что сестры точно не лыком шиты и где-то там завалялась темная история, очевидно, завязанная на какой-то мистической фигне. Потому что хочешь не хочешь, а поверить в то, что незримый сверхъестественный мир существует, придется. И, по всей видимости, сама она уже стала его частью. Осталось самое трудное – признать, что поверила в него.
– Слушай дальше, там вообще атас: эти двое якобы продали душу дьяволу за молодость, и, типа, прошел срок их договор, и… – Ноэль заговорила еще тише, словно правда в это верила, – сам дьявол забрал их жизни. Вот они и все, того… – Ноэль показала рукой перерезанное горло. – Кирдыкнулись…
– Так вторая сестра же без вести пропала… Выходит, не факт, что она мертва, – задумалась девушка.
– Ну, знаешь ли, дорогая моя юная и наивная мисс Спенсер… Как говорят наши криминалисты, неделя без вестей – значит, на один трупец больше.
– Твоим стальным нервам можно позавидовать, – прошептала Лукка.
– А то, – подмигнула Ноэль. – Вот скажи, ты бы продала душу дьяволу? – задала она неожиданный вопрос.
– Кхм… – Лукка задумалась.
А ведь и правда, продала бы?
А если да, то за что?
За жизнь родителей?
За жизнь друзей?
За возврат фермы?
За какие-то большие деньги?
Самое страшное, что в глубине души девушка прекрасно понимала: если ставки высоки и дороги лично для нее, то… да, заберите, распишитесь.
– Да кому она нужна? – отшутилась Лукка, пряча взгляд от прозорливой Ноэль. Выдавать
непонятно откуда и для чего
взявшуюся решимость она не хотела.
Переведя излишне философскую тему на более простую и жизненную, она откинулась на стуле и, собственноручно зарядив словесную бомбу под названием «Ноэль говорит о сочетании шотландской клетки и леопардового принта», отключила мозги. Так ей было проще воспринимать не совсем интересную для себя информацию о шмотках. Но что ценней – пара часов, потерянных за разговором о том, что так нравится другу, или сам друг, который тратит, возможно, больше времени на то, чтобы терпеть твой невыносимый характер?
Ответ был очевиден.
* * *
Время пролетело незаметно. Лукка выпрямилась и размяла затекшую спину.
– Пройтись бы, а то сидим долго, – предложила девушка, глядя на поправлявшую макияж подругу.
– Разве что до следующего заведения: ты видела прогноз? Сегодня обещали снегопад, – ответила Ноэль, кутаясь в ярко-рыжий пуловер.
– Так что ты решила? Пойдешь со мной в лес? – уточнила Лукка, загадочно улыбаясь. Она знала: та не пойдет, поэтому как хорошо, что девушка не забыла захватить наушники.
– При всей моей любви к тебе, ты же прекрасно знаешь, я в эту глушь ни ногой. И тебе не советую… Ты чего там забыла-то? – возмутилась подруга.
– Да просто… – решила не вдаваться в подробности Лукка.
– Тогда уж возьми с собой Кейли – этот дон-жуан недоделанный везде с тобой пойдет, – хмыкнула Ноэль. Она тоже знала, что тот когда-то был влюблен в Лукку, и продолжала убеждать ее, что его чувства не остыли и по сей день. Хотя сколько раз та пыталась ее разубедить – не счесть.
– Да не… Прогуляюсь по освещенной парковой зоне и пойду домой дрыхнуть, – успокоила подругу Лукка. Лишние подробности той ни к чему – меньше знает, крепче спит.
Девушка посмотрела в окно – еще не стемнело, но небо уже окрасилось серовато-синими оттенками вечера. А вот закатное солнце отказывалось играть в этом ансамбле какую-либо роль.
Кажется, она увидела первую снежинку. А затем еще одну, и еще, и… Словно кто-то резко рассыпал коробку с хлопьями: снегопад стремительно набирал скорость, роняя на мокрый тротуар тысячи переливающихся перламутровым сиянием снежинок.
– Первый снег! – вскрикнула Ноэль и тут же бросилась наружу, чтобы снять видео для своего блога. Лукка улыбнулась такой радости подруги.
Понаблюдав некоторое время, как та наводит фокус и понижает экспозицию на экране смартфона, девушка снова перевела взгляд на вход в парк, расположенный аккурат напротив кофейни. Собственно, потому она так и называлась – в честь единственного, а оттого и центрального парка Мортвилля. В целом, и сливовый сад у родового имения Свампвичфильдов можно было бы назвать небольшим парком, но горожане все же решили: пусть остается садом.
Ее размышления были прерваны совершенно внезапно. Одновременно с тем, как Ноэль наводила фокус для получения четкой фотографии, взгляд девушки резко сфокусировался на темной фигуре, стоявшей в воротах парка. Лукка выпрямилась и вгляделась внимательнее. Было во всем происходящем что-то знакомое, словно она уже встречала кого-то у этой кофейни…
Одет в светлый и легкий, не по погоде, плащ… Русые волосы небрежно растрепаны… На лице ухмылка, как у Чеширского Кота…
Она резко поднялась и, накинув куртку, выбежала из кофейни.
– Ты куда? – окликнула ее Ноэль.
– Я домой! Живот прихватило! – не оглядываясь, нагло солгала девушка. Подруга проводила ее удаляющуюся спину заинтересованным взглядом.
– В парке присесть решила, что ли? – хмыкнула она, раскусив вранье за полсекунды.
Хлопья снега падали на ресницы, мешая хорошо видеть дорогу, но Лукка все равно бежала, приняв решение больше не терять ни минуты на пути к разгадке происходящей в ее жизни белиберды.
Она бежала, а фигура все отдалялась и отдалялась. Хотя тело впереди не двигалось, расстояние между нею и Фраем не сокращалось.
– Да погоди ты! – крикнула девушка, задыхаясь от бега. Все-таки надо подтянуть физподготовку. Хотя, если честно, сейчас ей было вообще не до условностей здоровой жизни.