Страница 20 из 66
Глава 8
«Азраэль, Инпут &Co»
– Тебя вызывают!
– Кто?
– Срочная комиссия. Кажется, недосчитались души.
Боже, какой у нее противный голосок, честное слово! Фрэнни, моя секретарша, уже третий раз за ночь успела заглянуть в кабинет, чтобы сообщить невероятно важные новости. Только вот невероятную важность им придавала она сама. Ну, посудите сами, что за новости я получил.
1. В отделе самоубийств снова суматоха – местный клерк решил покончить с собой, но вместо этого случайно впал в кому. Теперь они не могут решить: забирать его душу в ад или заставить попотеть пару десятков лет на переправе, а потом направить к усатому дядьке в белом. Ну, вы понимаете, о чем я.
2. Ведьмы снова устроили несанкционированный шабаш на поляне в парке Мортвилля. Я-то тут при чем, хочется спросить? Пусть Темный Владыка сам решает, что делать со своими дочерями, а то силу им дал, а знаний в голову не вдолбил. Хотя он-то как раз и рад, что его ведьмы с обожанием прыгают через костер, поклоняясь рогам и мохнатому хвосту. Ну, пусть тогда и выписывает штрафы самостоятельно. А то как что, так сразу Харон… Харон то, Харон се…
3. И вот, собственно, комиссия…
Хотя я подозреваю, о чем пойдет речь.
Эта Лукка Спенсер… Да уж, такая малюсенькая роль во Вселенной, и такой кипеж.
Она, конечно, не виновата, что не удосужилась помереть в назначенный час, но и меня можно понять – у меня был выходной.
А ведь она не промах! Вынюхивает по делу сестер Свампвичфильд, словно настоящая ищейка. Еще немного, и мне придется вмешаться лично. Не хотелось бы… Мне даже Перкинсона пришлось послать поговорить со Спенсер, мол, в рамках расследования, тупо чтобы понимать, хорошо ли сработали стирающие память чары. Бедолага, наверное, перепугалась до ужаса – еще бы, практически допрос у детектива…
И все-таки, черт возьми, это был выходной! Не мог же я знать, что Лукка станет свидетельницей убийства Марии…
Харон поднялся со своего кресла и снял с шеи мягкую дорожную подушку. Тринадцать лет назад он подобрал ее на месте крушения авиалайнера. Работенки тогда было невпроворот. Переправив на другую сторону триста восемьдесят пять человек (выжил только девятилетний мальчик), он с удовольствием отметил, что ободок для перелетов, кажется, создан гением! Поэтому без зазрений совести забрал мягкое чудо современного прогресса себе.
«Этот комфорт в области шеи… Потрясающе!»
Офис был пуст – все уже собрались в конференц-зале, и, судя по тому, как дрожали коленки Фрэнни, пришла сама госпожа Смерть.
«Да уж, репутацию она держит знатно! Вся такая устрашающая, требовательная, в этих своих безупречных костюмах… Но как-то раз мы вместе надрались в „Грехах Эббота“, и она призналась мне, что хочет научиться садиться на шпагат. Посоветовал ей курсы пилатеса, можно даже без прикрытия – все равно их ведет моя знакомая ведьма. Надо будет спросить, записалась она или пока думает».
– Фрэнни, расслабься, дорогуша! – присвистнул Харон, уверенным шагом рассекая воздух в коридоре. В принципе, он состоял в хороших отношениях с начальницей. Госпожа Смерть вообще была бы прекрасной руководительницей, хотя и строгой, если бы не одно но: ее до ужаса раздражала бюрократия. Впрочем, в этом проводник душ был с ней солидарен.
С тех пор как классический загробный мир превратился в акционерное общество, нашлись те, кто готов вложиться в предприятие и, естественно, выкрикивать свое наиважнейшее «я» на каждом собрании. Которых, к слову, стало немерено.
Вот раньше было проще: человек помер, пришел Харон, забрал душу, переправил по ту сторону – и делу конец.
«Да уж, всяко проще было…
Сейчас же набежали любители бесконечных бланков, справок, заявительных листов и книг учета.
Однажды новенький акционер попытался заткнуть рот Смерти. Как же он пожалел!»
Харон хрюкнул, вспомнив взгляд госпожи, направленный на краснеющего энтузиаста.
Не останавливаясь перед конференц-залом, он распахнул массивные дубовые двери и зашел внутрь. Комиссия из двенадцати партнеров уже собралась.
– О, Бертин! – поздоровался мужчина, присаживаясь на «пассажирское» сиденье у стены. – А ты чего тут забыл? – спросил он, смахивая с пальто детектива нитку.
– Подозреваю, по вопросу мисс Спенсер вызвали, – без тени удовольствия ответил Перкинсон.
– Подозреваю, сегодня будет жарко, – тихо сказал Харон и, еще раз похлопав по плечу детектива, встал и направился к широкому круглому столу. Его место находилось по правую сторону от винтажного кресла – Смерть немного ностальгировала по ушедшей эпохе.
– Не вставайте, не вставайте: быстрее начнем – быстрее закончим этот цирк! – раздался звучный женский голос. Его обладательница грациозной поступью подошла к креслу и села за стол.
Сегодня на ней был алый твидовый костюм в стиле Chanel с золотыми пуговицами в виде петуний. Руководительница, и так обладавшая внушительным ростом, все равно носила высокие каблуки. Как правило, это были классические лодочки. Волосы она собрала в аккуратный пучок, а на ее переносице ловко балансировали тонкие очки «кошачий глаз» с узором из блестящих змеек. Мало кто знал, но эти самые змейки когда-то были подарены ей самой Медузой горгоной. И теперь, если настроение госпожи падало ниже плинтуса, они оживали и угрожающе шипели, стараясь вцепиться в роговицу того, кто посмел испортить идеальный своеобразный дзен начальницы.
– Вы решили сегодня присутствовать лично? – заискивающе пропищал акционер, третий по левую руку.
– А что, снова хотите вообразить себе, что можно решать какие-либо вопросы без меня? – перевела властный взгляд на акционера Смерть.
– Ну, мы… да нет… что вы… – стушевался тот.
– Господа, я здесь, и давайте еще раз напомню вам об одном, скажем так, важном моменте, – произнесла она. – Тот факт, что вы являетесь партнерами переправы, не говорит о том, что ваши голоса имеют какую-либо силу без моего участия.
По залу пошли тихие перешептывания.
– Я продолжу? – Смерть смерила членов заседания презрительным взглядом и, дождавшись гробовой тишины, произнесла. – Так вот, хочу вам напомнить, что, находясь в должности
именного
партнера и учредителя «Азраэль, Инпут &Co», я обладаю властью принимать единоличные решения касательно любых дел нашего замечательного предприятия. Любых! На мое усмотрение!
Недовольные акционеры поерзали на своих стульях, но выдать более явную реакцию на ее слова пока побоялись.