Выжить в джунглях

Его помощь в поисках началась с того, что он собрал команду. Но теперь смотрел на свои промокшие кроссовки и думал, не слишком ли группа поторопилась. Команда примчалась в джунгли, взяв с собой немногим больше одежды, которая была на них. Они рассчитывали, что все необходимое для поисков – резиновые сапоги, москитные сетки, еду – они найдут в Качипорро. Но им не повезло, и теперь поход к месту разрыва в кронах деревьев превращался в многодневную экспедицию.

Делио Мендоса плелся в хвосте. Он был младшим братом Германа, черты лица у него были мягче, фигура – полнее, а обаятельной улыбки политика и вовсе не было. Из-за тендинита у Делио болели локти и колени, и на каждом привале он принимал обезболивающее. «Мы там настрадались, – сказал он. – Каждый день как в агонии». Промокшая под дождем рубашка прилипала к телу, кустарник цеплялся за голени, и Делио остался наедине со своими мыслями.

Он помнил, как в возрасте шести лет стоял в ряду других учеников в монастырском интернате в Араракуара, когда Германа привел к ним священник-капуцин. Герман снял штаны и получил несколько ударов палкой в наказание за то, что украл манго из сада священника. Делио помнил, как восхищался братом в этот момент.

Его брат всегда бунтовал против несправедливого поведения со стороны власть имущих. В 1990-е годы они стали первыми уитото, поступившими в университет в Боготе. Герман, общительный и энергичный, быстро включился в зарождавшееся в то время движение за права коренных народов. С этого момента его карьера пошла в гору. Он стал влиятельным активистом, всегда готовым как к встречам с политиками в столице, так и к собраниям в малоках Амазонии.

Делио избрал другой путь. Он работал в самом развитом городе колумбийской Амазонии – Летисии, – в институте «Синчи», ставшем частью национальной научной программы. Очень приятная должность, работа в офисе с кондиционером. Возникало впечатление, что Делио живет в тени своего брата, и теперь, когда ему 50 лет, он признается, что, возможно, утратил связь с монте, с культурой коренных народов, со своим детством.

Он нервничал в джунглях, потому что не обладал ни силой Мануэля, ни топографическими знаниями Эдвина Паки, ни опытом и пониманием джунглей Нестора и Генри. Но их уверенность передалась и ему, их опыт давал надежду. «Мануэль вообще не волновался, казалось, он понимает, что делает, и максимально сосредоточен на поисках», – вспоминает Делио. Понимание, что жизнь его брата в их руках заставляло терпеть боль в суставах.

Он вспомнил, что как-то в сезон дождей они с Германом украли каноэ и поплыли по реке, рассматривая плавающую под ними рыбу. «Я вспоминаю эти моменты, и мне хочется туда вернуться, погулять по

монте

, порыбачить, поисследовать, – говорит он. – Может, это и означает быть представителем коренного населения – постоянно искать, исследовать?» Тогда джунгли казались такими знакомыми. Он понял, что жизнь в Боготе и Летисии притупила его инстинкты, заставила забыть то, что когда-то давалось легко. Следуя по пути, проложенному его более опытными товарищами, Делио старался найти того ребенка в уставшем пятидесятилетнем мужчине.

В первый вечер, переодевшись в сухую одежду и раскинув брезент на земле, мужчины поделили запасы фариньи и обсудили пройденный путь. Они сравнивали местность с тем, что слышали о ней от своих дедов. Для людей центра джунгли к северу от Какеты имеют зловещую репутацию. По слухам, пороги Апапорис поглощают всех, кто осмелится их переходить, а на более спокойных участках живут пожирающие людей удавы; ягуары спрыгивают с ветвей деревьев.

Племена, населяющие эту темную и неплодородную часть джунглей, тоже вызывают интерес. Их культура сильно отличается от культуры людей центра. Они чтят героя по имени Юрупари, их могущественные шаманы регулярно исползовали

яге

, чтобы установить связь с духами-хранителями джунглей. Исторически они были врагами людей центра. «В былые времена уитото постоянно враждовали с этими людьми, – говорит Мануэль. – Конечно, мы уважаем их культуру, но они поклоняются другим богам. Они умеют превращаться в ягуаров и удавов».

Даже племена, живущие вниз по течению Апапорис, сохранили наследственный страх перед теми, кто живет выше. Племя макуна, живущее в низовьях реки, верит, что впечатляющие пороги и ущелья были созданы духами джунглей по приказу древнего шамана, чтобы защитить их от налетчиков-каннибалов, живших выше по течению.

Вечерняя беседа растревожила команду. Звуки джунглей, которые они слышали ночью, – далекий вой, хруст веток, шуршание травы – казались чем-то зловещим. Вскоре после рассвета Эдвина Паки разбудил удар по ноге. Подняв голову, он обнаружил, что смотрит в глаза почти двухметровой змеи. Упав с дерева, она была напугана и поэтому еще более опасна. Застыв как камень, он ждал, пока внезапная гостья придет в себя и уползет в траву.

В то утро, как и каждое за ним, Мануэль вставал первым. Пока его товарищи натягивали не высохшую с предыдущего дня одежду и грызли холодные сырые касабе, его голос – то ободряющий, то наставительный – сопровождал их сборы.

13 мая они достигли изгиба реки, где небольшие струйки белой воды перекатывались через камни в глубине русла. В сухой сезон пороги Эль-Тигре становятся очередным непроходимым препятствием Апапорис, но сейчас река была высока, широка и полноводна.

Паки проверил навигатор, снял бейсболку и провел рукой по потным волосам. Генри снял кроссовки и вылил из них на землю мутную воду. Они съели последние оставшиеся сосиски и

фаринью

. Пороги являлись естественной границей зоны поисков, непроходимой преградой, которую выжившие вряд ли попытались бы преодолеть.

Больше негде было искать. Они зашли в тупик. В тишине они стали развешивать гамаки, отчаянно нуждаясь в подсказке.

Той ночью Эдвину Паки приснился сон. Он плыл на ланче по быстрому течению Эль-Тигре, и подвесной мотор, захлебываясь, кашлял, толкая лодку против течения. Белая вода откидывала его лодку назад и крутила ее, пока он, обессилев, не вошел в водоворот и не уперся в скалу. После он заметил на холме дом. Берега заполонили люди в белых одеждах: они ели, пили, смеялись. Из толпы празднующих вышла девушка в голубом платье. Эдвин Паки подумал, что это могла быть ее кинсеаньера – традиционный праздник по случаю пятнадцатилетия девушки. Она улыбнулась ему и поманила за собой, но когда он пошел к ней по травянистому берегу, то оглянулся и увидел, что ланча уплыла по течению.