Страница 42 из 128
Глава 5. Mayday[11][Mayday – это международный сигнал бедствий радиотелефонной связи. Здесь, возможно, присутствует игра слов, так как сигнал созвучен в английском языке с названием праздника Первое мая, а катастрофа произошла как раз в этот день.]
Глава 5. Mayday
[11]
[Mayday – это международный сигнал бедствий радиотелефонной связи. Здесь, возможно, присутствует игра слов, так как сигнал созвучен в английском языке с названием праздника Первое мая, а катастрофа произошла как раз в этот день.]
1 мая Марта Муньос встала в 4:30 утра и пошла на кухню готовить омлет и кофе. Вскоре к ней подошел капитан Эрнандо Мурсия. Он был одет в белую рубашку и, как ей показалось, пребывал в хорошем настроении. Он поздравил ее с Днем всех трудящихся и попросил одолжить зарядку для телефона на время завтрака. Марта вспоминает, что он думал о дочерях. Он сказал, что всегда звонит им перед вылетом.
Около 5:30, на рассвете, охотник Нестор Андоке шел по взлетно-посадочной полосе. На предрассветном небе сияла пара оранжевых облаков. На бетонной площадке у военной базы он увидел капитана Мурсию, который проверял свой самолет перед вылетом. Эрнандо попинал шасси, потянул за пропеллер и достал длинный металлический щуп, чтобы проверить уровень масла. Он подвигал вверх-вниз закрылки, а затем покачал из стороны в сторону руль. У его ног стояло топливо в трех бутылках по двенадцать галлонов. Нестор Андоке видел, как Мурсия забрался на стремянку и залил топливо в отверстие бака на правом крыле.
Примерно в это же время в гамаке, подвешенном в кухне маленького домика у взлетно-посадочной полосы, проснулся Сантьяго Бураглия. Это был высокий, угловатый, с длинными волосами и козлиной бородкой мужчина. Он работал консультантом в компании Yauto, занимавшейся углеродными облигациями. Протирая заспанные глаза, он заметил Магдалену Мукутуй, ведущую детей через кухню в заднюю часть дома. Послышался звук открывания крана и текущей в ведро воды. Потом он услышал, как Магдалена и Лесли помогают младшим детям помыться.
Бураглия не собирался оставаться на ночь. Он планировал еще вчера улететь из джунглей, но рейс задержался. Тогда же к экипажу подошел седой полицейский и объяснил ситуацию: утром нужно вывести женщину с четырьмя детьми, гуманитарная миссия.
В первоначальной декларации было место для одного из четырех сотрудников Yauto, и оно досталось Бураглии.
Он медленно выбрался из гамака. Прошлым вечером он четыре часа пил пиво и обсуждал политику с Германом Мендосой на крыльце. Герман – известный борец за права коренных народов, плотный уитото 57 лет, с аккуратно зачесанными назад волосами и обезоруживающей улыбкой. Он путешествовал по реке Какета, чтобы консультировать местные общины, как заключить наиболее выгодную сделку по торговле углеродом. Сейчас он торопился вернуться в Боготу, где на следующий день у него была назначена встреча. Допив последнюю банку, Бураглия уступил Герману свое место.
Магдалена и дети помылись и вернулись на кухню, где хозяйка, донья Ирис, приготовила им завтрак. Они почти не разговаривали, и, по мнению наблюдавшего за ними Бургалии, казались встревоженными. Он разделял опасения Марты относительно того, что могло произойти с ними в столице. «Я подумал: “Бедные дети, им пришлось покинуть знакомые места, все, что они знали, чтоб переехать в опасный район Боготы”. Они очевидно не представляли, какое будущее их ждет».
После завтрака он предложил им помочь с багажом, и Магдалена смущенно поблагодарила его. Закинув на плечи красный рюкзак, он с семьей направился к военной базе. Там на прощанье он обнял Германа и сел на камень посмотреть, как взлетит самолет.
Он видел, как Магдалена, стоя под крылом, называет имена детей, а Мурсия заносит их в листок на планшетнике. Один за другим пассажиры вместе с багажом взвесились на электронных весах. Трое взрослых и четверо детей вместе весили меньше 300 килограммов. Помимо людей – 50 килограммов багажа. Cessna 206 может перевозить до 500 килограммов, так что вес был в норме.
В топливный отсек залили более пятидесяти галлонов – вполне достаточно, чтобы долететь до Сан-Хосе-дель-Гуавьяре. Завершив дела, Мурсия бросил нервный взгляд на телефон. Он опаздывал. Бураглия помнит, как тот поторапливал пассажиров. Герман сел на место второго пилота, семья зашла через дверь в хвосте, Магдалена и Лесли расположились за пилотом, Тьен и Солейни позади них.
«Пилот велел им поскорее садиться и закрыл дверь, – вспоминает Бураглия. – Но прошло десять минут, а они все не взлетали. Мне это показалось странным. Потом я увидел, как капитан вышел из самолета, протер стекло и стал проверять двигатель».
Он наблюдал за Мурсией и не мог не заметить выражение его лица: оно было злым, раздраженным. В конце концов Бураглии надоело ждать, и он пошел к донье Ирис приготовить еще кофе: «Пилот сегодня какой-то раздраженный».
Мурсия вернулся в кабину и попробовал завести мотор. Самолет проехал вперед нескольких метров и остановился.
Суперинтендант Хейсон Кастро услышал, как Мурсия зовет его на помощь. «Самолет застрял. Колесо попало в выбоину в бетоне. У этих Cessna очень маленькие колеса, и у капитана не получалось выбраться», – рассказывает он.
Он и несколько солдат начали толкать аэроплан за стойки крыла, пока тот не выехал из ямы. Примерно через пять минут Хейсон вернулся на пост за мешками с песком.
Самолет двинулся по взлетно-посадочной полосе на восток, туда, где раньше находилась американская военная база. Затем аккуратно развернулся на 180 градусов. Мурсия запустил двигатель и нажал на педаль газа. Двигатель зарычал, и самолет ускорился.
Но не проехав и 40 метров, левым колесом он угодил в глубокую канавку на гравийном покрытии, резко отклонился влево и внезапно остановился на краю взлетно-посадочной полосы. После этого к ним подбежал армейский капрал. «Я подошел и увидел, что правое крыло наклонено вниз, к взлетно-посадочной полосе. Их развернуло на 90 градусов, и они застряли в довольно большой яме. Правое колесо выглядело ненадежно».
Капрал спросил у Мурсии, не будет ли разумным отложить перелет на следующий день. Тот ответил, что все в порядке, но ему нужна помощь нескольких человек, чтобы выровнять самолет. Пассажиры высадились, а полдюжины солдат подбежали помочь. Им пришлось применить всю свою силу, чтобы вытолкнуть самолет из колеи.
Стоя на взлетно-посадочной полосе и тяжело дыша, капрал обратился к Магдалене: «Если бы что-то подобное произошло с моим самолетом, я бы ни за что не сел в него снова». Но Магдалена только отмахнулась. Она считала, что проблема в ужасном состоянии взлетно-посадочной полосы, а с аэропланом все в порядке.