Выжить в джунглях

За несколько месяцев до этого адвокат Мануэля Раноке, Себастьян Морено, отправился в Пуэрто-Сабало с Доном Рубио. Он подал петицию перед собранием старейшин, чтобы его клиента судили в соответствии с законами коренного населения на этой территории. Взамен Мануэль обещал вернуть деньги, полученные от углеродных облигаций, которые присвоил. Ему было отказано. «Они сказали, что партизаны будут против», – говорит адвокат.

Морено сильно не повезло. Пока он находился в Пуэрто-Сабало, EMC объявили о вооруженной блокаде реки Какеты, и вскоре ему передали, что партизаны его ищут. Они с Рубио покинули деревню под покровом ночи, лежа на дне

ланчи

, и еще три дня прятались в деревне ниже по реке. В итоге Морено удалось сбежать незамеченным и добраться до аэропорта в Араракуаре, откуда он улетел на грузовом самолете.

Проведя три дня в Пуэрто-Сабало и общаясь с разными источниками, он выяснил, что Мануэлю действительно угрожали вооруженные группировки. «Они сказали, что его привязали к дереву и избили, – рассказывает он. – Они спрашивали у местных, нужно ли его убивать». По его словам, партизаны серьезно относятся к обвинениям в сексуальном насилии на их территории. EMC отрицают, что они угрожали Мануэлю, и эта версия событий противоречит тому, что сказал Уильям Кастро, но она сходится с тем, что рассказывали другие источники, пожелавшие остаться анонимными.

Не могу сказать точно, хотели ли партизаны завербовать Лесли, или она сама хотела вступить в их ряды, чтобы убежать от отчима, но ясно одно: тысячи детей по всей колумбийской Амазонии находятся в уязвимом положении из-за нелегальных вооруженных группировок и отсутствия контроля со стороны государства. Служба в партизанских отрядах имеет свои плюсы. Они обеспечивают работой в целом ряде нелегальных отраслей, что дает молодежи редкую возможность избежать нищеты и содержать семью. EMC помогали с едой и финансами во время пандемии коронавируса, что усилило их влияние в регионах, оставленных государством на произвол судьбы. Наконец, быстрое и жестокое правосудие, которое они вершат в отношении агрессивных и деструктивных элементов, таких как Мануэль Раноке, обеспечивает некоторую стабильность в регионе без полиции.

Но за все приходится платить молчанием и покорностью. В ходе расследования я столкнулся с большим количеством коренных жителей, получавших со стороны партизан угрозы физической расправы над ними и их семьями. Финансовые потоки от наркоторговли развратили местную власть, способствовали размыванию культурных устоев через распространение оружия и проституции.

Для многих представителей коренного населения единственный вариант – покинуть родные места и переехать в беднейшие районы больших городов, жить вдали от родных и в отрыве от культуры своего народа. Именно такое решение приняла Магдалена, взойдя на борт самолета Cessna НК-2803.

Угроза со стороны вооруженных группировок – не единственная опасность для детей Амазонии.

Последний раз я разговаривал с Мануэлем Раноке по видеосвязи. Он находился в крыле для лиц, осужденных за сексуальные преступления, в тюрьме строгого режима в Боготе – его перевели туда по собственной просьбе после того, как член группировки EMC оказался в прежнем месте его заключения. Что касается обвинений, Мануэль продолжает настаивать на своей невиновности. Он утверждает, что относится к Лесли и Солейни как к родным дочерям, а его активное участие в поисках доказывает его любовь. Кроме того, по его словам, он никогда не оставался с ними наедине. Он целыми днями был занят – Магдалене не нравилось, когда он дома.

Однако подобные заявления вряд ли ему помогут. Кроме того, что его уже ловили на лжи – например, когда он утверждал, что Магдалена была жива в течение четырех дней после аварии, – вряд ли кто-то в Пуэрто-Сабало согласится свидетельствовать в его защиту, после его расхищения фондов, полученных за облигации, и непристойного поведения в алкогольном опьянении. К тому же свидетельства Лесли против него подкреплены медицинскими доказательствами, и, если она не отзовет заявление, ему грозит от четырнадцати до двадцати лет тюрьмы.

Не упади самолет в джунглях, его домогательства – если суд подтвердит, что они действительно имели место, – продолжались бы и дальше. Если бы дети не выжили и не дождались бы спасения, дело не дошло бы до суда. Сколько подобных случаев остаются безнаказанными по всей Амазонии и в других отдаленных регионах Колумбии, потому что никто не ожидает торжества справедливости? Тяжелая правда в том, что, если верить беседам с местными активистами и международными организациями, уровень домашнего и сексуального насилия на самом деле гораздо выше, чем утверждают официальные источники. Даже при наличии большего финансирования не ясно, как ICBF могли бы защищать общины в отдаленных уголках Амазонии, учитывая нынешние проблемы с безопасностью.

Большинство колумбийцев измучены кажущимися неразрешимыми проблемами их страны. В стране метисов, где в жилах подавляющего большинства жителей течет кровь коренных народов, наблюдался подъем национальной гордости за то, что Лесли, Солейни, Тьен и Кристин явили миру беспрецедентный пример стойкости человеческого духа и важности сохранения древних знаний коренных народов. Лесли, в частности, превозносили как национальную героиню за ее силу и зрелость. История очень удачно сочетается с видением Густаво Петро, представляющего Колумбию как «мир силы жизни». На этот посыл, скорее всего, сделают акцент и в проспонсированном правительством документальном фильме. Но чтобы реализовать этот посыл, необходимо остановить стремительный распад культуры коренных народов.

Система верований уитото и других народов Амазонии представляет собой часть «этносферы» – понятия, введенного этноботаником Уэйдом Дэвисом для обозначения совокупного культурного наследия человечества. Ученый называет это наследие «величайшим достоянием человеческой цивилизации». Так же как биосфера деградирует с потерей тех или иных видов растений и животных, так и этносфера разрушается из-за уничтожения мировой культуры, причем гораздо более быстрыми темпами. Передававшиеся из поколения в поколение знания о лесе помогли Лесли спасти ее семью, но сейчас эти знания под угрозой исчезновения из-за добывающей промышленности, технологий и доминирующей глобальной культуры. То же можно сказать и про древние духовные практики, благодаря которым удалось найти детей, потому как новые поколения отказываются от учений своих бабушек и дедушек.