Страница 228 из 410
– Тогда оставайся и живи, – царственно повела рукой Ожана. – Будешь мне дочерью! Сходи, испей еще воды из священного источника. У нас здесь очень хорошо, ты же видишь!
– Спасибочки. – Я с содроганием вспомнила меняющиеся картинки перед глазами и обернулась на Корвуса, который стоял за спиной. – Что-то я напилась вашей воды на всю оставшуюся жизнь, поэтому все-таки пойду. И очень постараюсь не умереть.
– Что ж, я не могу тебе запретить, – тяжело вздохнула Ожана и обратилась к нашей давешней провожатой: – Улада, покажи девочке дорогу, раз она выбрала для себя путь погибели.
– Подождите, – нахмурилась я, – а где Лихо? Я без него не могу.
Однако Ожана уже не слушала. Закрыв глаза, она забормотала что-то невнятное, а потом и вовсе запела, не размыкая губ.
– Госпожа, – позвала я, подходя ближе, – спутник мой с жабой где?
– Пойдем, – потянула меня за рукав Улада, – пойдем же… Ожана говорит с духом, нельзя мешать.
– И часто она так с ним говорит? – спросила я, позволяя Уладе увести себя.
– Конечно! – кивнула девчонка. – Как иначе мы узнаем, что происходит в мире?
– То есть как? – удивилась я, слегка даже притормозив. – Можно выйти из подземелий, с людьми пообщаться.
– Что ты! – испуганно вскрикнула Улада, прижав руки к щекам. – Нельзя! Только избранные могут ходить к поверхности, чтобы завалить входы и не дать нечисти сюда добраться! Избранные очень смелые, они рискуют собой, чтобы защитить нас всех.
– И от какой нечисти спасаетесь? – наклонив голову, с любопытством поинтересовалась я.
Улада наморщила лоб и зашептала:
– Дух советует не допускать людей. Там, где белые деревья, – смерть! Все они несут смерть!
– Понятно, что ничего не понятно, – вздохнула я. – Чем вашему духу березки не угодили, не пойму? Но это ладно, не любит, так не любит, его дело. Лихо мой где, не подскажешь?
Девчонка затравленно на меня посмотрела и всхлипнула:
– Дух затребовал его себе.
– А меня почему не затребовал? – уперла я руки в бедра. – Я что, для вашего духа не гожусь?
– Не знаю… – прошептала Улада. – Про тебя ничего не говорил.
– Забава, – зашипел Корвус за спиной, – пожалуйста, уходи, пока тебя отпускают.
– Нет, это что такое творится-то? – возмутилась я. – Лихо, значит, понравился, а я лицом не вышла?
– Ну вообще-то да, не вышла, – пожал плечами демон.
– Кто бы говорил, – буркнула я и взяла Уладу за руку. – Пойдем, что ли, посмотрим на вашего духа. Вдруг он меня просто не заметил?
– Не он, а она, – вдруг тихо пояснил Корвус. – И поверь мне, в своих владениях она все замечает.
– Кто это она? – Я тут же повернулась к нему.
Демон помолчал, медленно шагая следом, а потом все же признался:
– Syreni
[23]
[Сирена.]
, тварь из нашего мира.
– А ты, получается, ее уже видел?
– Мне не выпало такой чести, – ответила Улада вместо Корвуса. – Дух разговаривает с нами через Ожану.
– Слушай, – я потянула девчонку за локоть, – а мужики ваши все-таки где? Они бы, может, пообщались с вашим духом, глядишь, и…
– Госпожа Ожана велела им убираться. – Улада резко остановилась и выпрямилась, грозно сверкая глазами. – Они – скверна, пожирающая плоть пещер изнутри, они – выкормыши летучих мышей и пауков, они…
– Поняла я, поняла, – замахала я рукой. – И давно эти ваши «выкормыши» убрались?
– Как появился дух и открыл нашей госпоже глаза. – Улада сжала кулаки. – Без них здесь лучше.
– А Лихо? – лукаво прищурилась я. – Он не выкормыш, что ли?
– Выкормыш. – Девчонка опустила голову и осторожно погладила свою руку. – А мне так ребеночка хочется, и он такой красивый… но теперь его заберет дух.
Я задумчиво покачала головой и повернулась к демону.
– Интересно получается, да? Мужчины, значит, вашей тварюге не нравятся, а Лихо чем-то приглянулся.
И снова обратилась к девчонке:
– И что ваш дух с Лихо делать будет?
Улада снова остановилась.
– Не знаю. Никто еще не возвращался.
– Сожрет. Его сила по природе схожа с нашей, – меланхолично пояснил демон. – Меня, если учует, она точно уничтожит, не остановит мой бестелесный вид. Она, как и harpy, сразу цепляет мою силу, застрявшую посередине миров. Жуткая тварь. – Он передернул плечами и добавил: – Она и тебя бы сожрала, если бы не печать. Для таких, как она, наша сила подобна изысканному угощению.
– Так. – Я потопала ногой по полу. – Тварюшка, которая явилась сюда из нижнего мира и которой очень нужны силы. И зачем они ей здесь? Для чего-то ведь нужны?
– Я не знаю, – испуганно отшатнулась девчонка.
– Еще бы ты знала, – хмыкнула я. – Значит, будем разбираться. Не бывало у меня еще такого, чтобы какая нежить к разговорам неспособная была! – Я обвела глазами пещеру, в которой мы стояли. – А сами-то вы пробовали что-то новое после ее появления? Грибы там какие выращивать начали? Насекомых, может, каких?
– Нет, как заповедали предки… – начала Улада, но я дальше не слушала.
– Нет, получается, не еда вам голову задурила, – протянула я и постучала пальцем по подбородку, размышляя. – А Ожана? Она ежели с духом решит пообщаться, что делает?
– Омывается в священном источнике и пьет воду из него, что же еще? – всплеснула руками Улада. – Мы все за благословлением туда идем.
Я скривилась. Ну, значит, мы с Васькой и Лихо все-таки тоже по полной под действие чар попали. И омылись, и напились. Ведь чуяла, что неладное творится! Как же я так опростоволосилась? Ладно Лихо, он молодой совсем, наивный, но я-то!
– Корвус, – я посмотрела на демона, – расскажи, что еще знаешь об этой вашей сирене?
– Syreni, – поправил он и замолчал.
Улада широко распахнула глаза, на меня глядя, но тут же отвернулась. Похоже, ей после общающейся с духом Ожаны ничего не было в новинку.
А Корвус молчал – явно решал, как поступить. Ведь после моей смерти он освободится. Сообразил про такой удобный для него исход или нет? Не будет ли специально мешать?
– Они затуманивают разум, заставляют забыть, кто ты и где, одурманивают, syreni поют песнь смерти, чтобы заманить в свои сети.
– Это мы уже выяснили. Потом поедают своих жертв. Ничего необычного, – перебила я. – А чуди ей зачем, если ей только проклятые силы нужны? Понятно, что у вас в нижнем мире любой ей на стол подходит, тут-то она что забыла?