Страница 7 из 109
ГЛАВА 2
АВРОРА
13 НЕДЕЛЬ СПУСТЯ
Я смотрю на свое отражение в зеркале на столе и расправляю плечи.
Глубокий вдох. Медленный выдох.
Одной мысли достаточно, чтобы полностью убрать рыжий цвет с волос. Сегодня утром я позволила себе несколько минут побыть без чар, которые поддерживала с тех пор, как месяц назад вышла из больницы.
Я ужасно скучала по своему естественному цвету, но не могла заставить себя появиться на людях с такими приметными волосами. Мне нравились насыщенные рыжие и оранжевые оттенки, но из-за них я слишком бросалась в глаза.
При мысли о том, что сегодня меня будут замечать, живот сводит от тревоги. Я знала: люди либо подойдут ко мне и начнут задавать вопросы, либо станут обсуждать меня со своими друзьями. Казалось бы, когда больше половины населения — фэйри или хотя бы полуфэйри, люди не должны сплетничать прямо на глазах у того, о ком говорят, ведь велика вероятность, что у него тоже обостренный слух. Но, похоже, это никого не останавливало.
Я провожу пальцами по волнистым каштановым волосам — теперь этот оттенок куда менее заметен. Не поймите неправильно: новый цвет не мог стать хорошей маскировкой, но изменить внешность целиком я не могла. Зато теперь хотя бы издалека меня не будут так легко узнавать. По крайней мере, я на это надеялась. Если бы только удалось незаметно пережить сегодняшний день, сходить на пары и не слышать, как кто-нибудь обсуждает меня, все было бы гораздо проще.
Глубокий вдох. Медленный выдох.
Я знала, что люди будут говорить. Университет был небольшим, и лучшие друзья уже предупредили меня: когда произошла авария, новость мгновенно разлетелась среди студентов. Смертельные аварии случались не так уж часто, а я все-таки была частью университетской жизни, поэтому эта история еще несколько недель подпитывала сплетни, несмотря на то, что летом все разъехались по домам. Я понимала, что какое-то время моя жизнь будет наполнена сочувственными взглядами и разговорами о том, как мне, должно быть, тяжело. Мне лишь хотелось, чтобы меня оставили в покое. Поэтому я и пыталась затеряться среди остальных.
Я снова тянусь к своей силе, смягчая яркий зеленый цвет глаз и убирая темные круги под ними. Их естественный насыщенный оттенок слишком сильно напоминал мне отца — того, кто не пережил автомобильную аварию.
Вдох. Выдох.
По крайней мере, теперь магия снова подчинялась мне без усилий. Огромное количество препаратов, которыми меня напичкали после аварии, не позволяло нормально пользоваться силой. Несколько недель она была вялой и будто загустевшей под кожей. К счастью, вскоре вернулась ее привычная огненная легкость.
Кости тоже срослись за месяц, но восстановление мышц заняло гораздо больше времени. Из-за раздробленной ноги мне пришлось заново учиться ходить. По крайней мере, благодаря крови фэйри мне не грозили долгосрочные последствия после таких тяжелых травм.
Я наношу последний слой туши на ресницы и еще раз оглядываю себя в зеркале, после чего снова расправляю плечи. Я справлюсь.
Вдох. Выдох.
Я встаю из-за туалетного столика, который одновременно служит мне письменным столом. На деревянной поверхности вперемешку лежат книги и косметика. В который раз за это утро я начинаю сомневаться, правильно ли выбрала одежду. Синие джинсы, черная футболка и объемная темно-зеленая толстовка на молнии — я хотела выглядеть незаметно, но при этом достаточно собранно, чтобы никто не решил, будто я до сих пор совершенно не оправилась после того, как осталась сиротой.
Конечно, я все еще горевала. Несколько месяцев назад я потеряла отца — единственного оставшегося родителя. Сама едва не умерла и потом долго и мучительно восстанавливалась, прежде чем тело снова начало нормально функционировать. Мне просто не хотелось, чтобы весь кампус видел, насколько сильно я до сих пор сломлена изнутри. Врачи признали меня достаточно здоровой, чтобы вернуться к учебе — и физически, и психологически, а я лишь хотела закончить последний курс и получить диплом, чтобы потом решить, что делать дальше. Слишком много надежд для одного наряда, но, думаю, он вполне справляется со своей задачей.
— Рори, Бри, давайте, мы опоздаем! — кричит Клэр снизу, заставляя меня тут же сорваться с места.
Через несколько мгновений я слышу, как Бьянка, которую все называют Бри, выходит из соседней комнаты и спешит к лестнице. Я хватаю сумку и выхожу следом, спускаясь за высокой, стройной Бри с ее идеально круглым и надежно закрепленным светлым пучком в открытое пространство гостиной и кухни.
Клэр стоит у входной двери, скрестив руки на груди. Она смотрит на нас, пока мы торопливо достаем обувь с полки и пытаемся ее натянуть. Несмотря на веснушки и милый маленький носик, выглядит она довольно раздраженной. Клэр терпеть не может опаздывать, но без нас все равно не уходила.
— Извини, — бормочу я.
Бри лишь жалобно стонет и продолжает метаться по комнате в поисках пары одинаковых туфель. Я прожила с ней уже два года и довольно быстро перестала просить ее быть аккуратнее. Клэр тоже. Мы просто смирились с тем, что однажды можем обнаружить кроссовок в кухонном шкафу, а книги и записи по балету будут разбросаны по всем поверхностям. Бри училась по танцевальной стипендии и могла помнить миллион хореографических комбинаций, а к физической форме относилась невероятно строго, но организовать собственные вещи у нее не получалось совершенно.
Клэр была ее полной противоположностью — помешанной на порядке.
Я находилась где-то посередине, так что, думаю, мы неплохо уравновешивали друг друга.
Наконец Бри находит подходящую пару, и мы выходим из дома. Это трехкомнатный дом, растянувшийся на три этажа, — небольшое студенческое жилье, которое нам выделили в первую неделю после поступления в университет. Мы были лучшими подругами и обнаружили, что нам нравится жить вместе, поэтому так и не стали съезжать от семестра к семестру. С Клэр мы знали друг друга с детства: наши родители дружили, поэтому мы виделись несколько раз в год. Она выросла здесь, в городе, а я жила с отцом по другую сторону гор, в небольшом городке.