Те, кого не существует

ГЛАВА 16

ТАЙ

Рэд держит ладонь у меня на спине, пока мы бок о бок спускаемся по лестнице к её комнате. В том месте, где мы соприкасаемся, по коже словно лижет огонь. С тех пор как она прикоснулась ко мне в душе, кажется, ей не хочется убирать руки. А я не хочу, чтобы она убирала.

Как я вообще здесь оказался, понятия не имею. Помню, как добрался до города, а потом бесцельно бродил по улицам, прокручивая в голове события последних нескольких часов. Драка с Ронаном помогла мне снова собраться с мыслями. Я был связан с другим и тем самым отказался от возможности когда-нибудь иметь кого-то только для себя.

Не поймите неправильно, Ронана я всё ещё ненавидел, женоненавистнического ублюдка, и был рад, что мне выпала возможность как следует его отделать. Адисиуса большую часть времени я тоже терпеть не мог.

Может, после того как я доставлю Аврору стае, получится ненадолго уехать из города. На материке есть исследования, которыми нужно заняться. Пока в голове крутились планы, я вслепую брёл по тёмным извилистым улицам, доверяя теням скрывать меня от чужих глаз. Им же позволял указывать дорогу.

Вот только эти засранцы привели меня к её дому. Я вышел на её улицу прежде, чем понял, куда вообще направлялся. Тёмные объятия теней отступили, заставив меня поднять голову и увидеть дом. Её дом.

Ладно, — подумал я. — Сегодня я со всем этим покончу.

Я дал себе пару минут, чтобы собраться с духом перед тем, что предстояло сделать, и тут вспомнил, как выгляжу. Был почти уверен: если заявлюсь к ней весь в крови и в разодранной одежде, дверь она мне вряд ли откроет. Сначала нужно было принять душ и привести себя в порядок.

Наверное, стоило пойти в кампус и воспользоваться душем в спортзале или чем-нибудь таким, но я уже был здесь, а окно оказалось открыто. В спешке мне даже в голову не пришло запереть дверь ванной.

Когда она вошла и сбросила чары, которыми всё это время скрывалась, я замер, а вся решимость, которую успел собрать за последний час, рассыпалась в прах.

Когда мы добираемся до её спальни, рука с моей спины исчезает. Но разочарование длится недолго: она всего лишь оборачивается, чтобы убедиться, что дверь закрыта, а потом снова кладёт ладони на мой обнажённый торс. Помогая мне сесть на кровать, она осторожно обходит синяки и порезы. Кровать придвинута к углу комнаты, поэтому я устраиваюсь поперёк неё, вытянув ноги и прислонившись спиной к стене.

Я не так уж сильно ранен, хотя рука всё ещё болит сильнее, чем мне хотелось бы признавать. Но справиться я вполне способен. Я этим пользуюсь? Может, совсем немного. Мне нравится эта её заботливая сторона. Особенно если благодаря ей она меня касается.

К счастью, пока она промывала и перевязывала мои раны, она постаралась не намочить боксеры. Из всех сценариев, в которых я представлял, как она раздевает меня, медицинская помощь в список точно не входила. Потеря крови и боль убивали любую возможность встать, пока я сижу перед ней в одном белье. Не то чтобы оно всё равно что-то скрывало. И словно желая доказать, что я не при смерти, член бодро дёргается. Я быстро хватаю подушку и кладу на колени, делая вид, что она нужна мне, чтобы поддерживать раненую руку.

Немного крови сейчас здорово ускорило бы заживление.

— Чёрт, я оставил вещи в ванной… — выпаливаю я, вспомнив, что сунул несколько пакетов крови в рюкзак, который бросил возле душа вместе с одеждой.

— Я принесу. — Рэд быстро выбегает из комнаты, оставляя меня одного. Я пользуюсь моментом, чтобы поудобнее устроиться на её кровати. Блядь, как же хорошо она пахнет. Ею. Я быстро оглядываю уютную комнату.

Здесь по-домашнему, видно, что здесь живут. Свет прикроватной лампы делает комнату ещё уютнее. Я рассматриваю названия книг на её столе, после моего последнего визита там появилась новая стопка, когда дверь снова открывается.

Она входит с моими вещами в руках. Волосы ловят свет лампы, но я не вижу ни единой рыжей пряди. Она владеет чарами.

Она владеет чарами.

М-да. Сообразительностью я тут явно не блеснул. Нужно было догадаться. Такая способность встречается нечасто, но я должен был о ней подумать, когда ни разу не видел, чтобы она использовала другую магию. А если она поддерживает чары постоянно, значит, сила у неё немалая. Правда, непрерывное использование наверняка здорово её истощает. Блядь, как же я ошибся.

Стоило мне увидеть её истощённое тело, как защитные инстинкты взяли верх. Да ни за что я не отведу её к стае. Когда первый шок от того, что у неё можно пересчитать каждое ребро и каждый позвонок, прошёл, его место занял страх.

Адисиус уже добился своего — создал себе пару, которую так отчаянно хотел. Я мог прямо сейчас вернуться с ней к стае, и он завершил бы их связь. К горлу подступает желчь.

Только через мой труп.

— Я ещё принесла воду и обезболивающее. — Она прерывает мои мысли.

Рэд садится рядом на кровать, хотя она достаточно большая, чтобы мы не соприкасались. Устраивается ближе к краю, скрестив ноги, и протягивает мне бутылку воды и упаковку таблеток.

— Спасибо. — Я забираю их из её протянутых рук и рассматриваю таблетки. Обычные, без рецепта. Боль полностью не снимут, но хотя бы немного притупят. Быстро выдавливаю несколько штук и закидываю в рот, а затем собираюсь добавить ещё пару.

— Эй. — Она хватает меня за запястье. — Нельзя столько принимать. — В её взгляде беспокойство.

Мило.

— Поверь, всей упаковки не хватит, чтобы устроить мне передозировку. — Я ухмыляюсь, и она отпускает моё запястье, снова отодвигаясь по кровати.

— Кто ты? — шепчет она. Она уже спрашивала меня об этом в ночь вечеринки. Тогда я ушёл от ответа. Теперь оправданий больше нет. Я собираюсь разрушить весь её мир.

— Я вампир. — Я не свожу с неё глаз, произнося эти слова, внимательно слежу за реакцией. Жду паники. Страха. Недоверия. Но она не даёт мне ничего. Чтобы покончить с этим разом, я добавляю второе, ещё более серьёзное признание: — Последние несколько месяцев моя стая заставляла меня следить за тобой, потому что наш лидер считает, что ты тоже можешь быть вампиром.

Я снова жду злости, отрицания, страха, хоть чего-нибудь. Но она просто сидит напротив. Может, у неё шок? Сердце бьётся на удивление ровно, намного медленнее, чем моё сейчас. Взгляд не отрывается от меня.

Её губы едва заметно шевелятся, будто складываются в беззвучное «о». Мы сидим так целую вечность. Я ожидал истерики, а не этого.