Страница 103 из 109
Он собирается взять меня силой. Изнасиловать, укусить и заставить вступить в связь, которая, как я уже знаю, настолько сильна, что разорвать её способна только смерть. К горлу подступает желчь.
Я начинаю сопротивляться по-настоящему. Не помню ни одного приёма самообороны, которые отрабатывала годами, ни тех, которым учил меня Тай. Беспорядочно лягаюсь, а руки бесполезно зажаты над головой. В панике даже пытаюсь ударить его головой, но этого недостаточно. Чем сильнее я сопротивляюсь, тем отчаяннее становлюсь, и тем легче Адисиусу блокировать мои удары.
— Как думаешь, зачем я оставил этого предателя в живых? — шепчет Адисиус мне на ухо, игнорируя мои попытки вывести его из равновесия. — Я хочу, чтобы он смотрел. Хочу, чтобы видел, чем закончилась его жалкая попытка бунта. Хочу, чтобы он почувствовал запах связи, которая привяжет тебя ко мне. И только потом я его убью, чтобы он умер, зная, насколько грандиозно просрал свою никчёмную жизнь.
Я знаю, что его слова должны меня напугать, и они пугают, но одновременно становятся топливом для ярости, которая наконец начинает подниматься над всепоглощающим ужасом, захватившим моё тело. Со мной он может делать что угодно, но я не позволю подвергнуть этому Тая.
Я резко подаю бёдра вперёд, пытаясь лишить его равновесия, раз уж нормально ударить руками или ногами не могу. На полсекунды чувствую, как Адисиус пошатывается. Он тут же восстанавливает равновесие, подавшись бёдрами вперёд и прижавшись ко мне так, чтобы я почувствовала, насколько он возбуждён.
От отвращения я замираю.
Адисиус тут же этим пользуется: одной рукой срывает боксеры с моих бёдер и стягивает их вниз по ногам. Ткань застревает у коленей, ещё сильнее ограничивая и без того скованные движения.
Крики эхом бьются о стены. Лишь спустя несколько мгновений до меня доходит, что кричу я. Я кричу и рыдаю. Из груди рвутся отчаянные «нет» и «прекрати». Но это ничего не меняет. Я в ловушке, а он слишком силён.
Каким-то образом он разворачивает меня лицом к стене, и щека царапается о шершавую поверхность. Руки болезненно выворачивает, когда цепи натягиваются до предела. Кажется, плечи вот-вот вырвет из суставов. От обжигающей боли я кричу ещё громче.
Сквозь рыдания, сквозь крики, заполняющие комнату, я слышу мерзкий, но безошибочно узнаваемый звук расстёгивающейся молнии и шорох одежды.
Я начинаю молиться о смерти — это единственный выход. Если смерть заберёт меня, мне хотя бы не придётся через это проходить.