Страница 102 из 109
— Потому что я больше не заслуживаю права так тебя называть, — шепчет он словно самому себе, но я отчётливо слышу каждое слово через всю комнату.
Тихо произнесённая фраза вонзается в меня, как кинжал. Он всего лишь пытался меня защитить.
Это я больше не заслуживаю этого прозвища. Но всё равно хочу его вернуть.
— Я… — Я не знаю, что сказать.
Мы снова замолкаем. Проходят часы. Стакан крови снова меняет коренастый мужчина, который выглядит так, будто проводит в спортзале каждую свободную минуту. Я почти не замечаю. Я словно истекаю кровью изнутри, пока слова Тая снова и снова звучат в голове. Боль под кожей нарастает. После всего, что между нами произошло, сильнее всего ранит именно то, что наши отношения лежат в руинах.
Я смотрю на него, и сердце болезненно дёргается в груди. Он выглядит почти умиротворённым. Кажется, уснул: голова откинута назад и опирается на руку, которую цепи неудобно удерживают над ним.
— Я люблю тебя.
Слова сами срываются с губ. Тихо, едва слышным шёпотом, но оттого, что я наконец произнесла их, становится легче. При всех наших разговорах о вечности и о том, чтобы стать парой, мы ни разу не сказали друг другу этих трёх слов.
Я не думаю, что Тай вообще в сознании и способен меня услышать. Конечно же, он резко выпрямляется, и его пронзительно-голубые глаза потрясённо встречаются с моими.
— Любишь? Всё ещё? — осторожно спрашивает он, будто уверен, что моё признание ему приснилось.
— Да. Я люблю тебя. Я влюблена в тебя. Мне так жаль, что я сбежала. — По щеке скатывается слеза.
— Нет, Аврора. Это я всё сделал неправильно. Я должен был лучше тебя защитить.
— Пожалуйста, перестань называть меня Авророй. Пожалуйста.
— Рэд. — На этом слове его голос ломается. — Ты для меня всё.
Теперь слёзы текут и по его щекам.
— Я тоже тебя люблю.
Эти слова одновременно ломают меня и собирают заново. Я не знала, но именно они были последней преградой. Я могу потерять прежнюю жизнь, этот город, диплом. Но его потерять не могу. Где-то глубоко внутри начинает разгораться сила, когда я наконец позволяю себе почувствовать всю глубину своих чувств к нему, связь между нами.
Тихие шаги мгновенно привлекают моё внимание, становясь всё громче. Кажется, ещё слишком рано для очередной замены крови, а в другое время мы здесь вообще ничего не слышим.
Шагов становится больше, и это тревожит ещё сильнее.
Наши с Таем взгляды встречаются всего на мгновение, прежде чем мы оба начинаем подниматься. Когда руки перестают быть вытянутыми над головой, их пронзает боль от прилива крови. Ноги настолько слабые, что мне приходится опереться о стену. Цепи перестают звенеть как раз в тот момент, когда в комнату входят Адисиус и Ронан.
— Аврора, дорогая. А тебе идёт моя одежда. — Адисиус окидывает меня взглядом с головы до ног, подходя к моей стороне комнаты.
От осознания желудок скручивает. По крайней мере, одежда, должно быть, была чистой — его запаха на ней не осталось. Напротив звякают цепи Тая, и мне даже не нужно смотреть, чтобы понять его реакцию. Он в бешенстве.
— Прошу простить за нынешние условия содержания, — продолжает Адисиус, оглядывая комнату. — Это была необходимая мера, но с самого начала временная. Как тебе идея перебраться в свою новую комнату наверху?
От его улыбки мне становится ещё больше не по себе.
— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, стараясь не показать, насколько сейчас слаба.
— Что ж, тебе предстоит официально вступить в стаю. Мы подготовили для тебя прекрасную комнату.
— Обойдусь.
— Это не вопрос, Аврора. Пора тебе принять новые обязанности — моей пары и члена этой стаи. Я и так ждал достаточно долго.
Я уже открываю рот, чтобы ответить, но по комнате прокатывается угрожающее рычание. Адисиус медленно поворачивается к Таю. У меня перехватывает дыхание.
— Она не твоя. — В голосе Тая звучит смертельная ярость.
Адисиус в мгновение ока оказывается рядом и, схватив его за горло, вжимает спиной в стену.
— Я её создал. Я не чувствую на ней связи пары, а значит, могу забрать её себе. Твой маленький бунт провалился. Что случилось? Яиц не хватило завершить связь? — выплёвывает Адисиус сквозь клыки.
Мне хочется оторвать его от Тая, но от стены я могу отойти меньше чем на шаг. И всё равно пытаюсь.
— Она никогда тебя не выберет, — рычит Тай ему в лицо.
Смех Адисиуса пробирает меня до костей. Он отпускает Тая, напоследок снова впечатав его в стену, и направляется ко мне. Я отступаю.
— Я никогда тебя не выберу, — повторяю слова Тая.
— У тебя нет выбора, маленькая самка, — мурлычет Адисиус, и от его голоса по коже ползут мурашки.
— Ты не можешь заставить меня укусить тебя. Связь пары должна быть взаимной. Мне придётся самой вонзить в тебя клыки, а я скорее умру. — Я выдерживаю его взгляд, изображая смелость, которой на самом деле не чувствую.
— А как ты думаешь, зачем я морю тебя голодом? — спрашивает он, вторгаясь в моё пространство.
Я поднимаю руки, но он быстрее: хватает цепи у самых наручников и прижимает их над моей головой. Сейчас он гораздо сильнее меня.
— Ты выпьешь первую же кровь, до которой сможешь дотянуться.
Меня пугает то, насколько это похоже на правду, потому что мысли об утолении жажды снова захватывают разум. Я ненавижу, что слишком остро чувствую, насколько близко его тело к моему рту, к моим клыкам, и как сильно мне хочется вонзить зубы в его плоть.
Адисиус наклоняется и проводит носом вверх по моей шее. Я дёргаюсь прочь от прикосновения, а он снова смеётся. Отступаю настолько далеко, насколько позволяют зажатые над головой руки. Он просто придвигается ещё ближе, просовывает бедро между моих ног, прижимая меня к стене и не давая вырваться из его хватки.
— Убери от неё свои грёбаные руки! — крик Тая эхом разносится по комнате.
Слышу грохот его цепей — он, должно быть, рвётся вперёд, — но не могу отвести глаз от хищника, загнавшего меня в ловушку.
— Спать с тобой я тоже не буду, — выплёвываю я, и он замирает.
— И в этом у тебя тоже не будет выбора, — произносит он мне на ухо, достаточно громко, чтобы Тай услышал.
Дыхание срывается на короткие панические вдохи, а сердце колотится так сильно, будто пытается пробить рёбра.
Его ладонь ложится на моё обнажённое бедро. Пальцы скользят вверх, поверх боксеров, под край свободной футболки. Он цепляется за пояс и дёргает. Всё тело покрывается потом, пока я извиваюсь, стараясь уйти от его прикосновений.