Страница 51 из 74
Потемкин стар, третий год на губернаторстве. Местный. Слышал Дмитрий от него, что смоленская шляхта не довольна притеснением своих прав от Петра. И нынешнего, и Первого. Но тихо. Да и когда самозванец заявил, что восстановит все права здешних помещиков, не выказал тому губернатор одобрения. А Жуков же из нижегородцев, отставному полковнику зачем эти польские вольности? Да, уважает Петра III, воевал под его рукой в Померании. И вообще, Михаил Михайлович при нынешнем царствовании обласкан.
У самого же Волкова карьера — сплошные горки. Только вознёсся в секретари канцлера Бестужева, так обвинили в растрате. Погасил долги, спасибо Маккензи-Дугласу. Как сняли Бестужева — послали в Польшу. Потом в Саксонию. Уже целым консулом. Ещё шаг — и посол. Но отстранили его добродетели и воеводой в Оренбургский уезд определили. Только связи навел с казаками да степняками, как перевели в Архангелогородскую провинцию. С повышением. Дошли до кого-то в Сенате видно его смелые прожекты. Оттуда уже сюда вот в вице-губернаторы. Вроде и хорошо. Ещё шаг и губернатор. Но вот будет ли теперь этот шаг?
Дверь открылась.
— Держи благородие, — протянул Волкову графин, охранявший их казак.
За ним в дверях стоял второй с обнаженной саблей.
Не забалуешь.
— Спасибо, служивый, а стаканы?
— Не было там, солдатня уже растащила, — буркнул казак, — с горлы пейте.
Дверь закрылась.
Волков подошел к губернатору. Смочил платок, протерев лицо.
Это вывело Потёмкина из задумчивости.
— Пейте, Яков Васильевич, — протянул Волков графин начальнику.
Потёмкин взял сосуд и сделал пару глотков. Отдал графин, и, уже сам, приложил намоченный Волковым платок ко лбу.
— Благодарствую, Дмитрий Васильевич.
Волков жестом предложил воды Жукову. Тот покачал головой. Тогда Волков отпил сам.
— Что делать будем, господа? — спросил отставной артиллерист.
— Да что уж тут делать, мы присягу давали, — вздохнул Волков
— Так и Ивану же тоже, мать его, — чертыхнулся Жуков.
Волков промолчал. Отец-то его давал. Он личное дворянство при Анне Иоанновне выслужил. А сам же Дмитрий только в 1745 чин получил и тем до присяги дорос.
— А это Иван Антонович? — вопросительно сказал Губернатор. — Умер Иван по младости, этот правда на принца Антона Брауншвейгского действительно похож.
Похож. Похож. Дмитрий всего три года назад того в Холмогорах видел. И сынов его, от челядинок, что к нему приставлены. На отца-то он носом разве, да статью смахивает, но вот на братьев своих единокровных даже очень. Да и видна порода. Впрочем, его сокамерники о том не знают. Но помнить должны, что слухи ходили что, не умер тогда младенец Иван, а Императрица Елисавета Петровна его чуть ли не сама усыновила. А потом сбежал её пасынок, когда Петр III организовал переворот. Да что уж там, они и сами тут в прошлом году одного такого «чудом спасшегося изловили». Но, тот мужик мужиком был. Этот же может и настоящий. Порода. Но кто определит-то..
— Бесчестно нам ему сейчас служить будет, — рубанул Жуков, — Государь-то с армией хоть на юге, но, вернётся. И не сносить нам головы, не поддержит самозванца никто.
— Может кто и поддержит, он вон посул шляхтичам раздает, что польским, что смоленским, — возразил Волков.
— Найдутся дураки, — согласился Потемкин, — но, сколько на Смоленщине да на новых землях такой шляхты.. вот если он всем чего посулит, да и говорит он что будет править вместе с Петром.
Да, посыл. Деды вот этого (если это тот на самом деле) Ивана и Петра тоже вместе на престоле сидели. Да и Елисавета Петровна первые годы с Иваном Антоновичем власть делила. И если поместье новые, и крестьян крепостных пообещает, то многие дворяне и в коренной России поддержат воскресшего соправителя. Им без разницы будет кто на само деле он. А ведь у самого Волкова такие прожекты манифеста «О вольностях дворян» были. И, похоже, что это шанс. Да и Дюмурье ему уже приватно о погашенном в 1754 году французским послом долге напомнил. Не отступишься теперь. Боязно только. Но, если..
Волков подошел к Жукову и прошептал на ухо одно слово. Отставной полковник удивился. Не ожидал. Так кто бы без допуска к секретной службе подпустил Волкова к Антону Брауншвейгскому? Но, понятно, что Михал Михалыч не знал о вице-губернаторе того..
В Смоленской-то губернии Жуков был от внутренней разведки. Как на гражданскую службу перешел, так и стал «человеком Корфа». Потому услышав слово заветное кивнул и так же прошептал отзыв.
— Яков Васильевич, — начал, выпрямившись Волков, — не вижу иной возможности вашу с Михал Михайловичем честь спасти, как на себя грех этот взять.
— Дмитрий Васильевич, о чём ты? — стерев пот со лба спросил губернатор.
— Яков Васильевич, — понизив голос сказал Волков, — давайте вы меня по вашей болезни исполняющим должность оформите, уедите в поместье, я пока за губернией присмотрю, а Михаил Михайловича отпустить в Москву я уговорю супостата.
— Коллежский советник, это же вам потом смерть и бесчестие, — вскинулся Потёмкин.
— Ну, если так, то вы за меня Государю слово замолвите, — продолжил Волков, — и семью не забудете?
— Сделаю, что смогу, — сказал Жуков неожиданно для губернатора.
— Да, как же, — начал Потемкин лихорадочно начал соображать о том, что задумали молодчики..
— Так надо, Яков Васильевич, — скал обреченно Волков, — так надо.
— А, делайте, что хотите, — махнул рукой губернатор, — если будет возможность — поддержу, а не я, так племянника попрошу. Дмитрий, может всё же не надо?
Волков развел руками. Присяги он Ивану не давал, и не даст, так что выкрутится если что. Да и растрату свою в казенной палате в эти дни закроет. Повезет с Иваном — так может станет как мечтал канцлером. А нет? Так сбежит к французам. С богатством. И семью раньше ещё отошлет. «Королевский секрет» его точно куда-то пристроит. Знает он кое-что то для них интересное. А не получится. Тогда хорошо, если убедит Яков Васильевич родственника своего заступится. «Племянничек» уже лет десять как у Петра Фёдоровича в фаворе. Сейчас Григорий Алексеевич Потемкин уже граф и целый Таврический генерал-губернатор.