Бунт и Империя

— Пап, — торжествующе, — шах тебе!

Киваю.

Павел доволен. Он не знает, что я сейчас думаю не о шахматах, а об освобождении крепостных. Нет, вообще, знает, не знает, что в данную конкретную минуту.

Мы в шахматы играем.

Точнее он играет. А я на автомате фигуры двигаю. Задумался.

Несправедливо ведь. Несправедливо что я один на это отвлекаюсь.

Почему и сына этим не отвлечь? Пусть уж на пару со мной поразмышляет.

— Что думаешь об освобождении крепостных?

Сын хмурится.

— Мы точно хотим этого? Зачем нам?

Мы не в первый раз дискуссии разводили на эту тему. Позицию Цесаревича я знал. «Зачем это помещикам?» «Зачем это самим крепостным?» «Зачем это России вообще?» И финал: «Опасная тема».

Лина тоже была полна скепсиса на сей счёт. Сделать так в Дармштадте или в Бранденбурге она считала хорошим для монархии Просвещённой. И моё царствование таковым считала. После тридцати лет в России жена моя могла трезво на русское общество смотреть. Особенно «благородное». Потому благоверная моя Императрица Екатерина Алексеевна считала, что спешить не стоит и нужно сначала дворян наших и промышленников «просветить». Что бы они сами из этой просвещённости пожелали крестьян освободить. Чтобы поняли, что свободный наёмный работник им принесёт больше прибыли. Оттого и нужно больше тратить на образование..

Старшая сноха вообще считала «раскрепощение крестьян» моей блажью. Нет, Екатерина Романовна тоже была женщина просвещённая. Но пребывала в уверенности, что крепостное устроение для крестьян и помещиков исключительно взаимовыгодно. Эксцессы вроде Салычихи конечно имеют место быть. Но, это, мол, проистекает от личной душевной болезненности и крайне редко. Большая же часть наших рабовладельцев по мнению жены Павла — богобоязненно и своих крестьян почем зря не секут, даже защищают от произвола чиновничества. И вообще! Собственность дает автономию от государства и способствует свободе мысли и прогрессу. Потому — незачем с раскрепощением крестьян спешить. Надо обучить и воспитать готовые к этому поколения.. Так что моя невестка, что бывает редко, была целиком согласна со своей свекровью в первоочерёдности «Просвещения». И, конечно, внушала мужу нужные мысли.

Клавдий Васильевич Лебедев: Продажа крепостных с аукциона 1910 г.

И у меня не всегда были весомые аргументы за отмену крепостного права. Да и экономика пока не требует освобождения всех крестьян. Идеализмом же я не страдаю, а освобождение ради самого принципа освобождения.. И пусть потом умрут сотни тысяч ради этого принципа? Или разорившийся помещик кинет бомбу? Или голодающие бывшие крепостные на вилы поднимут?

Так себе идея, прямо скажем.

Павел мои «за» и «против» тоже знал. Потому спорил аргументированно. Ну, как спорил. Мы говорили. Он и я обдумывали аргументы. Через какое-то время вновь возвращались к теме. Иной раз через неделю. Или через месяц.

— Па, помещики и так недовольны твоей политикой. Зачем усугублять? Неровен час.. Вспомни про Елизавету Петровну. Когда ты в последний раз жаловал свои деревни и крестьян за заслуги?

Киваю.

— Никогда.

Первые десять лет царствования я вообще деревень не раздавал. Никаких. Потом пришлось делать послабления. За счёт имений отнятых у недовольной шляхты в присоединённых к нам пограничных воеводствах Ливы и Польши. Забранные чуть ранее монастырские земли я не раздал. Тем вызвал большое недовольство нового беспоместного дворянства. Тех самых бывших мещан и унтеров, которые сам и растил.. Так что пришлось делиться. И конфискованными за долги и преступления владельцев имениями тоже. Но государственных и дворцовых крестьян я в раздачу не пустил. Даже нарастил их число. Редко, когда ранее количество казённых крестьян превышало треть. Теперь подо мной более двух пятых всех крестьян России. Даже наверно до половины их числа я совсем немного не дотягиваю.

— Вот. Жалуешь ордена, чины, даже титулы. Но, деревни и крестьяне — это реальный доход и реальное богатство, а не красивые цацки. Опять же, на твои престижные цацки, типа термоса или того же паромобиля нужны деньги. Живые деньги. Дошло до того, что помещики закладывают свои имения, чтобы купить что-то модное. А ты это множишь и множишь, кредиты даёшь. Дворянство беднеет.

Да, Наследник был по-своему прав. И я знал, что вокруг него вьются недовольные, пытаясь через сына повлиять на мою политику. Я, действительно, не раздавал дворцовых и государственных крестьян. Наоборот, количество казённых крепостных только росло. Множились и свободные крестьяне и однодворцы.. В Государственный земельный банк или дочерние ему по сути банки коммерческие было заложена уже восьмая часть имений. По моим расчётам лет через десять таковых будет треть. И большая часть заложивших владения помещиков в срок не расплатятся. Уже сейчас только пятая часть населения была в крепости у помещиков. Опасно много. И опасно мало. Поместье для дворянина — глоток свободы и уверенность в завтрашнем дне. Фактически это плата за лояльность и наследуемая гарантированная пенсия. Для государя же дарование поместьями — возможность привязать к себе людей. Привязать надолго, а не разово. После очередного завоевания, монархи активно жаловали крепостных и имения своим фаворитам и прочим отличившимся.

А я не жалую.

— Пап, вот ту же Новороссию ты кем собираешься заселять? Казёнными крепостными да немцами? С таким подходом там на одного русского уже два иноверца, а ещё же сербы с болгарами есть, да и армяне с греками.. Твой Донбасс вообще «Йоркское царство». Две трети земель после ухода калмыков там пустые стоят. А у помещиков большое желание освоить те плодородные земли есть. И опыт и крепостные, которых они могут посадить там на хозяйство.

Ага. Прямо туда рвутся туда твои помещики. Там же целину пахать надо, а не в литературных салонах соловьями петь..

Проблему заселения тех мест обрисовал ещё Гоголь в своих «Мёртвых душах». Так это было почитай через сто лет, почти середина XIX века. Даром не хотели возиться с этими землями помещики, несмотря на все льготы.

Нет, я не спорил. Массовое освобождение крепостных сейчас неразумно. Сами же крестьяне без земли будут против. А земля.. Как говорится, пойди, накопай себе земли. В Дикой степи. Где даже деревья не растут. Когда у тебя нет ни лошадей, ни скота, ни инвентаря, ни семян, ни общины, которая подставит плечо.