Страница 144 из 191
Подходя к стойке регистрации, он вдруг застыл на месте, уставившись в одну точку. Ощущение было такое, словно только что выпитое крепкое вино обожгло внутренности и ударило в голову: он увидел ту, которую искал, ради которой пересек все Средиземноморье.
В этот же миг и Розмари заметила его и узнала еще до того, как на нее нахлынули воспоминания; растерянно взглянув на спутницу, с которой разговаривала, она поспешила к нему. Дик ждал, вытянувшись в струну и затаив дыхание. Когда она приблизилась, пройдя через вестибюль, его поразил ее новый облик: ухоженная красота молодой лошадки с лоснящимися от тминного масла боками и до блеска начищенной сбруей. Но все произошло так стремительно, что в ответ на ее сияющий доверчивый взгляд он лишь успел, скрыв, насколько было возможно, усталость, неубедительно изобразить некую пантомиму, подразумевавшую: «Вот уж кого я меньше всего ожидал здесь встретить».
Ее затянутые в перчатки ладони накрыли его руку, лежавшую на стойке.
– Дик!.. Мы тут снимаем «Былое величие Рима»… по крайней мере считается, что снимаем; это может закончиться в любой день, и мы уедем.
Он посмотрел на нее строго, пытаясь немного сбить с толку, чтобы она не так внимательно разглядывала его небритое лицо и измявшийся за ночь несвежий ворот рубашки. К счастью, она спешила.
– Мы начинаем рано, потому что к одиннадцати уже опускается туман. Позвоните мне в два.
Наверху, у себя в номере, Дик немного опомнился. Попросив портье разбудить его по телефону в двенадцать, он разделся и буквально провалился в глубокий сон.
Телефонный звонок он проспал, но очнулся сам ровно в два, отдохнувший и свежий. Распаковав чемодан, отправил белье в стирку, костюмы в глажку, побрился, с полчаса полежал в горячей ванне и позавтракал. Солнечный свет уже заливал виа Нацьонале, и он впустил его в комнату, раздвинув портьеры, звякнувшие старинными медными кольцами. Ожидая, когда принесут отутюженный костюм, он развернул «Коррьере делла сера» и узнал о выходе «нового романа Синклера Льюиса “Уолл-стрит”, в котором автор анализирует общественную жизнь маленького американского городка». Потом отложил газету и стал думать о Розмари.
Поначалу ничего конкретного не приходило в голову. Она была молода и привлекательна, но то же самое можно сказать и о Топси. Он догадывался, что за последние четыре года у нее были любовники, которых она по-своему любила. Никогда ведь точно не скажешь, какое место ты занимаешь в жизни других людей. Однако постепенно из тумана стали проступать его собственные чувства. Ничто так не связывает людей, как осознание стоящих между ними преград, несмотря на которые хочется сохранять отношения и дальше. Мысленно наплывало прошлое, и Дику захотелось, чтобы ее откровенная готовность отдаться оставалась внутри своей бесценной раковины, пока он не захлопнет ее, навсегда сохранив только для себя. Он попытался собрать все, что могло привлечь ее в нем. Теперь этого оказалось куда меньше, чем четыре года назад. Ее восемнадцать смотрели на его тридцать четыре сквозь дымку юности; двадцать два увидят его тридцать восемь с беспощадной ясностью. Более того, тогда, четыре года назад, Дик находился на эмоциональном пике после предшествовавших чувственных переживаний; с тех пор накал его чувств значительно поутих.
Когда принесли костюм, он надел белую сорочку, повязал черный галстук и заколол его жемчужной булавкой; шнурок от пенсне был пропущен через другую такую же крупную жемчужину, которая словно бы невзначай красовалась дюймом ниже первой. После освежающего сна его лицо восстановило красновато-коричневый цвет многолетнего загара, приобретенного на Ривьере. Чтобы размяться, он постоял на руках, опершись на сиденье стула и выронив при этом из кармана авторучку и мелочь. В три часа он позвонил Розмари и был приглашен подняться к ней в номер. Чтобы унять головокружение от акробатических упражнений, он зашел в бар и выпил джина с тоником.
– Доктор Дайвер, привет!
Только связав его присутствие с пребыванием в отеле Розмари, Дик вспомнил, что это Коллис Клей. У парня был тот же самодовольный вид благополучного человека и та же массивная подвижная челюсть.
– Вы знаете, что Розмари здесь? – спросил Коллис.
– Да, я случайно встретил ее утром.
– А я был во Флоренции, на прошлой неделе прочел, что она здесь, и вот тоже приехал. Нашу паиньку теперь не узнать! – Почувствовав излишнюю развязность в собственном тоне, он более сдержанно пояснил: – Я имею в виду, что она была маменькиной дочкой, а теперь стала женщиной в полном смысле слова, если вы меня правильно понимаете. Поверьте, уж она вьет веревки из этих римских парней! Да еще как!
– Вы учитесь во Флоренции? – поинтересовался Дик, чтобы сменить тему.
– Я? Ну да, конечно, я там изучаю архитектуру. В воскресенье еду обратно – задержался здесь из-за скачек.
Дику с трудом удалось отбиться от настойчивых попыток Коллиса Клея записать выпитый им джин на свой счет, который был у него открыт в баре.