Страница 41 из 61
Глава 3. Великосветская кадриль
РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ИТАЛЬЯНСКИЙ ДВОРЕЦ. 6 ноября 1743 года
— Петя-я-я.. Просыпайся.
— М-м-м..
— Петя, ты просил разбудить.
Пытаюсь продрать свои глазки.
— Катюш, сколько времени?
— Четверть седьмого. Ты просил разбудить. Помнишь? Тебе сегодня в час пополудни к Матушке в Зимний – знакомиться с невестой. Ау-у! Просыпайся.
Шепот:
— Просыпайся. Ты не барышня, но тебе тоже не вдруг собраться. Ты должен выглядеть лучше всех. Матушка, может, и привыкла к твоему виду, но принцессы должны тебя оценить во всей красе. Ты должен быть безупречен. Я уже отдала распоряжения. Портной будет в десять, цирюльник – в половину одиннадцатого. А ты с утра еще в мастерскую собирался. «Посмотреть». Измажешься опять.
Киваю сонно.
— Еще вагон времени..
— Вагон?
— Ну, ладно, телега. Или корабль. Короче, ладно, я проснулся.
— Я чай заварила твой любимый.
— Что бы я без тебя делал..
Смешок.
— Я тоже иногда так думаю. Шучу, не обращай внимания. Я за чаем.
Она принялась орудовать с чайником, водой и булочками.
На двоих.
Да, что бы я без нее делал? Катя незаметно вошла в мою жизнь настолько органично, что я даже не знаю, как Лина будет вписываться в эту сложившуюся почти идиллию моей, по факту, жизни в присутствии Кати.
Мог бы я представить себе Катю в качестве моей жены?
Запросто.
Даже не сомневайтесь. Она достойна этого. И настоящей любви тоже.
Может, гарем себе завести?
Шутка.
Почти.
Вот же бесы! Дело к свадьбе, вот они и норовят искусить еще одной женщиной!
— Петя, чай готов, вставай уже. Остынет.
— Сейчас. Спасибо.
Улыбается. Мило и открыто. Наш разговор по душам окончательно раскрепостил ее. Вместе со словом «барин» ушло все лишнее. Все наносное. Все условности и весь театр. Пусть она мне не жена и никогда ею не будет, но я все больше дорожу нашими отношениями. Искренними. Без фальши высшего света.
Набрасываю халат и присаживаюсь за столик. Катя наливает мне чашку ароматного чая и пододвигает плетеную корзинку с булочками.
— Ешь.
— А ты?
Кивок.
— И я с тобой, конечно. Приятного аппетита.
— Взаимно, хорошая моя.
Она отпивает из своей чашки и спрашивает:
— К ужину вернешься? Что тебе приготовить?
— Кто ж знает, Катюш. Практически официальное мероприятие, знакомство с принцессами, то-се. Матушка может устроить что угодно. А на ужин.. Не знаю, как там меня будут кормить в Зимнем, но почему-то захотелось запеченную утку. С удовольствием отведал бы утку.. – подмигиваю. – Разделишь со мной утку и винишко?
Улыбка, полная нежности.
— Сделаю утку и разделю с тобой ужин. С тобой я разделю все, что Господь пошлет.
РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ИТАЛЬЯНСКИЙ ДВОРЕЦ. 6 ноября 1743 года
— И что ты думаешь?
Силантий вздохнул.
— Задачи ты ставишь, барин. На дереве долго не усидит человек.
— На дереве-то как раз усидит.
Кивок моего плотника.
— Оно-то так, барин. Но то оно на дереве, вы же собираетесь совсем иное сделать. Да еще и на колесах. Это ж не телега.
— Кать, что там с бронзовыми колесами?
Катерина в своих записях перелистнула страницу назад и сообщила:
— Обещали сегодня в три пополудни, но, барин, это же не точно. Могу посыльного отправить и поторопить.
— Поторопи. Мне нужны эти колеса. И втулки!
— Сделаю, барин. Не волнуйся.
— Силантий, сделаешь до завтра?
— Барин, ну как скажу? Привезут колеса – будем посмотреть. Ты ж, барин, придумал еще – сделать кресло на пяти ножках! Чудишь, барин! Да еще чтоб крутилось!
Смеюсь. Да, такой вот я шалун.
— Хотя бы на четырех.
Катя сидела в кресле, с гусиным пером в руках, и делала пометки в бумагах, лежащих на столике.
Чем я был занят? Изобретением веков – офисным креслом. Хочу сделать вращающееся кресло на колесиках. Бзик у меня такой. Неудобно работать на стульях в лаборатории, когда приходится то туда посмотреть, то сюда повернуться, а куда и подъехать к соседнему столу. Так что пытаюсь изобрести велосипед. А как его изобрести, если нет тех же подшипников и лет под двести на Руси не будет? Своих так точно. Да и в Европе пока их нет. Только деревянные. А у них надежность маленькая и большое трение. Для стула, впрочем, хватит конопляного масла и втулок. Бронзовых или латунных. Но последние дороги, да и нестабильны составом. Медь-то давно известна, а цинк еще нет.. Вот так. Не паром единым.. Не будет промышленной революции без металлического подшипника! Надо изобретать. Самому? Там много возни. Нартову поручу. Младшему. Степан – артиллерист и инженер. Объясню, что к чему. Он поймет. А станки и все материалы для опытов у него на мызе отца есть. Будет делом занят юноша. А то что-то зачастил. Каждый почти вечер здесь.
Можно ли подобрать для стула альтернативные решения? Можно. Вот этим я сейчас и занят. Пытаюсь с Силантием решить эту проблему.
Силантий не очень понимал блажь барина, но не спорил и старался как мог.
Стук в дверь.
— Да!
Появляется Анюта – моя реальная горничная из Ново-Преображенского.
— Барин, к вам г’оспадин Строг’анав с визитам.
Хм..
— Скажи, сейчас иду. Предложи ему чаю.
— Канешна, барин.
Анюта испаряется.
— Катя, где ты ее взяла на мою голову?
Спокойно:
— В Ново-Преображенском, барин.
— Она ж говорить по-людски не умеет!
— По-людски умеет. По-благородному не умеет. А там других нет, барин.
Силантий кивнул, соглашаясь.
Выдыхаю.
— Кать, сделай чаю дорогому гостю, а то Анюта такого сделает, что я опозорюсь до старости лет!
Катюша кивает и выходит.
А я сижу и думаю – много было разговоров, что, мол, дали бы людям свободу, уж они бы! Кто? ЭТИ? Как сказал бы Дракон из Шварца: «Свободу? А что они с ней будут делать?» Учить и учить поколение за поколением. А страна аграрная почти полностью. Каждая почти деревня говорит на своем диалекте. А крестьянину много абстрактных знаний и не нужно – следи за приметами, планируй сев и жатву, да церковные праздники с постами чти. Ну, и хитрость мужицкая, как без этого. А женское образование на деревне – полный бред. Зачем бабе образование? Ее дело рожать, работать, мужа кормить, ублажать да за дитями посматривать. Ну, в церковь еще.
Силантий прокряхтел и выдал:
— Не серчай, барин, дозволь слово сказать.
Киваю. Сегодня меня все учат жизни. Но Силантий – умный старик и хороший мастер.
— Говори.