Страница 13 из 61
Ломоносов был похвалой доволен. Открытие нового газа открывало ему и дорогу к званию академика. Да и сам газ мог иметь большую для наук и ремесла пользу.
— Должен отметить, Мишель, что вы провидец и быстро получили заявленное в опыте, – продолжил хвалить адъюнкта Георг.
— Быстрому успеху беседы с цесаревичем Петром Федоровичем способствовали, – пояснил Михайло и, видя, удивленный взгляд наставника, продолжил: – Он вспомнил, что читал в Кильской библиотеке о том, что голландец Корнелиус Дреббель при нагревании селитры получил приятный при вдыхании газ, я же сам еще пару этих селитр, кроме этой, до получения оксигена и перепробовал.
— Похвально, похвально, Михель, – академик говорил явно с гордостью, – везение в науке важно, а уж если у нас такой прозорливый и просвещенный кронпринц, то большая будет польза Академии от этого.
— Извините, господа, – прервал научную беседу появившийся в дверях тучный профессор фон Винстгейм, – Михайло Васильевич, не могли бы вы закончить демонстрацию эксперимента. Вас там из Тайной канцелярии спрашивают.
Крафт и Ломоносов переглянулись.
— Идите, Мишель, – отозвался Георг, – я послежу чтоб все прибрали, а как вернетесь, мы ваши записи посмотрим.
Ломоносов снял маску, перчатки, фартук и зло глянул на Винстгейма. Стоявший за тем в дверях сержант удержал порыв Михайло высказать «наглому пруссаку» все за прерванный опыт.
Глаза приведшего конвой тоже светились. Русский выскочка наконец нарвался. Может, он и гений, но и гениям за свои слова отвечать надо. Особенно когда их граф Ушаков к себе просит.
Михаил навис над толстяком.
— Не по-твоему ли навету это беспокойство?
— Нет Михель Басилич, я только их проводил, – отстранился Винстгейм, – дело у них государево.
— Ведите, служивые, – зыркнув на немца, приведшего солдат, отрубил Ломоносов по-русски.
Шагнув за дверь, он мысленно продолжил: «Господи! Ну почему сегодня?»