Бывшие. Ты выбрал не меня

Глава 23

Слова Камиля эхом отдаются в ушах, заглушая даже шум крови в висках.

– Что? – переспрашиваю я, надеясь, что ослышалась.

– Завтра я возьму тебя в жены, – повторяет.

Он говорит это так буднично, словно сообщает прогноз погоды.

Я выдергиваю свою руку из его ладони и отступаю на шаг.

– Ты сейчас шутишь?

– Я похож на шутника?

– Ты не сделал мне предложение, Камиль! Ты просто ставишь меня перед фактом. Опять! Как семь лет назад!

– Семь лет назад я был мальчишкой, который зависел от воли отца, – он сокращает расстояние между нами, его глаза темнеют. – Сейчас я мужчина, который берет ответственность за свою женщину и дочь.

– Я не вещь, которую можно «взять»! – шиплю я, оглядываясь на двери кабинета, боясь, что Хасан услышит. – Я взрослый человек, я врач, личность! Ты не можешь просто притащить меня в ЗАГС или куда вы там тащите женщин, как овцу на веревке!

– Диана, – он устало выдыхает и берет меня за плечи. – Включи голову. Ты же умная женщина. Ты слышала отца. «Признанная кровь». Пока ты просто мать моего ребенка – ты никто в этом доме. Ты гостья. Но как только ты станешь моей женой – ты войдешь в клан и получишь все права.

– То есть это фиктивный брак? Ради защиты?

– Фиктивный, – он смотрит на меня, как на дурочку. – Я хочу, чтобы ты была моей женой. Я хотел этого еще в университете. И я не намерен ждать еще семь лет, пока ты перестанешь бояться.

Я смотрю на него и понимаю, что спорить бесполезно. Он прав. Логически, юридически, стратегически – он прав во всем. Но моя гордость, которую я пестовала годами, бунтует.

– А если я скажу «нет»?

Камиль усмехается, наклоняется к моему уху и шепчет:

– Ты не скажешь. Потому что ты любишь меня так же безумно, как и я тебя. И потому что ты знаешь: я сделаю тебя счастливой, даже если придется тащить тебя к этому счастью силой.

Он целует меня в щеку – быстро, властно.

– Идем. Обед стынет. И не вздумай спорить с отцом за столом. Здесь так не принято.

Обед проходит в торжественной, почти звенящей обстановке. Стол в огромной столовой накрыт так, словно здесь ждут делегацию послов, а не блудного сына с найденной семьей.

Аня сидит на высоком стуле между бабушкой и дедушкой, и я с удивлением замечаю, как ловко она управляется с приборами. Фатима не сводит с неё глаз, постоянно подкладывая лучшие куски.

– Кушай, деточка, кушай. Ты такая худенькая. Мама совсем тебя не кормила?

– Кормила! – заступается за меня Аня с набитым ртом. – Мама вкусно готовит борщ!

– Борщ… – Хасан морщится, но тут же смягчается, глядя на внучку. – Ну, теперь будешь есть хинкал и чуду.

Я сижу напротив Камиля, кусок не лезет в горло. Я чувствую себя самозванкой на этом празднике жизни. Все эти люди – чужие мне. Их традиции, их еда, их манера общения – всё это другой мир.

Смогу ли я стать его частью?

– Когда никах? – внезапно спрашивает Хасан, отламывая кусок лепешки.

Я вздрагиваю. Никах. Религиозный обряд.

– Завтра, отец, – отвечает Камиль спокойно. – Мулла приедет сюда к часу дня.

– Хорошо, – кивает старик. – Свадьбу сыграем позже. Большую, как положено. Соберем всех родственников, друзей, партнеров. Пусть все видят.

– Нет! – вырывается у меня.

Все головы поворачиваются в мою сторону. Фатима смотрит с испугом, Хасан – с недоумением.

– Диана устала, – тут же вступает Камиль, накрывая мою руку своей на столе. – Она хотела сказать, что пышная свадьба сейчас не ко времени. Зарема только что ушла, скандал еще свеж. Не стоит дразнить людей.

Хасан задумывается, поглаживая седую бороду.

– В этом есть смысл. Хорошо. Сделаем семейный ужин. Но никах обязателен.

Он смотрит на меня пронзительно.

– Ты теперь Алиева, дочка. Привыкай, что на тебя будут смотреть. И вести себя ты должна соответственно.

– Я поняла, – отвечаю я тихо, опуская глаза в тарелку.

Алиева.

Я примеряю эту фамилию на себя. Она тяжелая, как золотая клетка. Но глядя на Аню, которая смеется над шуткой деда, я понимаю, что готова носить эту тяжесть.

Вечером нас провожают в комнату на втором этаже. Это настоящие покои – с огромной кроватью, балконом и собственной ванной. Для Ани подготовили детскую по соседству, и Фатима вызвалась лично уложить внучку спать, читая ей сказки на ночь.

Я остаюсь в комнате одна. Камиль задержался в кабинете отца – обсуждать дела.

Я подхожу к зеркалу. Уставшая женщина в дорогом чужом платье. Кто я теперь?

Дверь открывается, и входит Камиль. Он выглядит вымотанным, но довольным.

– Всё прошло лучше, чем я ожидал, – говорит он, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки. – Отец в восторге от Ани.

– А от меня?

– Ты для него – мать его внучки. Этого достаточно для уважения. А любовь… любовь завоюешь со временем.

Он подходит ко мне со спины, обнимает за талию, прижимается щекой к моим волосам.

– Ты злишься на меня? За завтра?

– Я боюсь, Камиль. Я боюсь потерять себя.

– Ты не потеряешь, – он разворачивает меня к себе лицом. – Ты останешься собой. Моей дерзкой, упрямой Дианой. Просто теперь у тебя будет щит.

Он лезет в карман брюк и достает маленькую бархатную коробочку.

– Я купил это семь лет назад, – произносит он тихо. – За день до того, как отец принудил меня жениться на Зареме. Я хотел сделать предложение после экзаменов.

Я открываю рот от изумления.

– Ты… хранил его?

– Я не мог его выбросить. И отдать кому-то другому тоже не мог. Оно ждало тебя.

Он открывает коробочку. Внутри лежит кольцо – изящное, с чистым бриллиантом, классическое и прекрасное. Не то пафосное «булыжниковое» кольцо, которое подарил бы статус, а нежное, выбранное влюбленным студентом.

Камиль достает кольцо и берет мою левую руку.

– Диана, – его голос дрожит. – Я знаю, что я наломал дров. Знаю, что принуждаю тебя. Но я клянусь, что буду любить тебя до последнего вздоха. Ты станешь моей женой? По-настоящему? Не ради отца и не ради защиты?

Я смотрю в его черные глаза и вижу там того парня, которого полюбила в университете. Он никуда не делся. Он просто вырос, стал жестче, но его сердце осталось прежним.

– Стану, – шепчу я, и слезы катятся по щекам. – Стану, Камиль.

Он надевает кольцо мне на палец. Оно садится идеально.

– Добро пожаловать домой, – он целует меня, и в этом поцелуе нет никакой спешки. Только обещание.

– А теперь давай спать, – говорит он, отстраняясь. – Завтра у нас трудный день.

– Какой?