Страница 3 из 32
Глава 2
Успокоиться получается только дома. Рядом с дочкой. Она, ни о чем не подозревая, с аппетитом уплетает пюре с котлетой и овощами, а я сижу напротив, ковыряя еду в своей тарелке. Поразительное сходство дочери с Алиевым больно отдает в сердце. Взмах ресниц, губы, растянутые в улыбке и глаза. Господи, точно такого же цвета.
Уверена, если присмотреться и сравнить, они окажутся абсолютно идентичными. Даже небольшое каштановое пятнышко справа на радужке есть у обоих. А ещё – этот упрямый изгиб бровей. Аня делает точно так же, как и он, когда ей что-то не нравится.
– Ты не голодная? – спрашивает Анечка, заметив, что я не ем.
– По пути домой перекусила.
– А говорила, что перекусы вредно.
Я ведь и правда говорила. Старалась воспитывать Аню правильно. Кормить только теми продуктами, которые полезны для ее здоровья. Поступать по чести и совести. Помогать страждущим. Спасать человеческие жизни. Я старалась быть для дочери примером во всем. Проколоться в такой мелочи казалось несущественным, но я спешу объясниться.
– Работы было очень много, не успела пообедать. Пришлось перекусить, чтобы не упасть в обморок.
– У тебя была операция? – с восторгом в голосе спрашивает дочка.
– Да. И не одна.
– И что там было? Что?
Аня откладывает в сторону вилку и с интересом впивается в меня взглядом. Разумеется, я не рассказываю дочке подробностей, но иногда делюсь интересными случаями.
Без ужасающих деталей, обтекаемо, но Аня всегда слушает с интересом. Все-таки, дочь двоих хирургов. Не знаю, удалось ли ее отцу стать тем, кем он мечтал, когда мы учились, но даже если и нет. Талантов одной матери достаточно, чтобы дочка тоже заинтересовалась медициной.
– И все? – будто чувствуя, что я недоговариваю, спрашивает Аня.
– Все.
Поднимаюсь со своего места, убираю тарелки, избегая взгляда дочки.
Об отце я ей рассказывала катастрофически мало. Только то, что его больше с нами нет. Рассказать Ане, что он о ней даже не подозревает, у меня не хватило духу, поэтому по легенде отец ее умер.
И я не собираюсь его оживлять. Уж точно не теперь, когда я воочию убедилась, что он сделал правильный выбор. Или за него сделали.
Не просто так ведь они вместе уже столько времени? Семья не позволила бы им расстаться. Слишком много вложено в этот брак. Слишком важны связи между их родами.
За уроками и банными процедурами получается немного забыть о случившемся. Но стоит только лечь в кровать в попытке сомкнуть глаза, как перед глазами всплыл образ Алиева.
Хотела бы я визуализировать его беспомощного и немощного, но таким он не выглядел даже на операционном столе. И взгляд его, словно в самую душу, преследовал меня до утра.
Я едва сомкнула веки, как наступило утро.
А там – сборы в школу и на работу. Ночных смен у меня не было по договоренности с главврачом, так что и выходных было мало.
Перед входом в больницу впервые торможу у входа и несколько мгновений смотрю на огромную вывеску и входную дверь. Ощущение, что там, за ней, меня ждет что-то, чему я буду не рада. Но тут же отбросив эти мысли, шагаю внутрь. Здороваюсь с девочками на стойке регистрации и отстукиваю каблуками по кафелю в направлении своего кабинета. Там я переоденусь в удобный медицинский костюм и тапочки.
– Диана Романовна, – Тина перехватывает меня как раз тогда, когда я почти открываю дверь в кабинет. – Там…
Она замолкает, бросив трусливый взгляд в сторону двери, которую как раз открыла женщина. Я при виде ее совсем не удивляюсь. Было бы странно, если бы Зарема не попыталась поговорить с врачом, который спас жизнь ее мужу. Она всегда была доставучей, сующей свой длинный нос туда, куда не просят.
– Здравствуйте, – попытавшись мило улыбнуться, говорю я.
– Ты! – восклицает Зарема, надвигаясь на меня.