Страница 27 из 32
Глава 21
Утро начинается не с будильника. Я впервые за долгое время открываю глаза, нащупывая рукой пустоту рядом с собой. Постель остыла.
Паника, ставшая моей второй кожей за последние недели, колет сердце. Неужели это был сон? Или он ушел?
Я вскакиваю, натягиваю его рубашку, которая висит на стуле, и выхожу в гостиную.
Картина, которую я вижу, заставляет меня замереть в дверном проеме.
Камиль сидит на диване, уже одетый в свежую рубашку и брюки. Аня сидит рядом с ним, болтая ногами, и уплетает круассан. Они смотрят мультики на огромной плазме.
– А потом волк упал! – смеется Аня, кроша выпечку на дорогой кожаный диван.
– Неловкий волк, – серьезно соглашается Камиль, вытирая салфеткой уголок её губ.
Он поворачивает голову и замечает меня. Его взгляд скользит по моим голым ногам, по его рубашке, которая едва прикрывает бедра, и теплеет.
– Доброе утро, – говорит он.
– Доброе утро, мамочка! – кричит Аня. – А дядя Камиль заказал вкусняшки!
Я подхожу ближе, чувствуя себя странно. Это похоже на идиллию. На ту самую семью, о которой я запрещала себе мечтать.
– Как твой бок? – спрашиваю я, касаясь его плеча.
– Жить буду. Обезболивающее творит чудеса.
Он перехватывает мою руку и целует ладонь.
– Иди в душ, завтракай. Нам нужно выезжать через час.
– Куда? – напрягаюсь я.
Камиль отпускает мою руку и выключает телевизор. Аня недовольно пищит, но замолкает под его строгим взглядом.
– Аня, иди в свою комнату, там на кровати лежит пакет. Посмотри, что внутри.
Дочка убегает, а Камиль встает и подходит ко мне вплотную.
– Мы едем к родителям, Диана.
У меня подкашиваются ноги.
– Нет, – выдыхаю прежде, чем думаю.
– Да.
– Камиль, ты с ума сошел? – шепчу я, чтобы не услышала Аня. – Они меня ненавидят! Они семь лет назад сделали всё, чтобы мы расстались. Твой отец… он же меня на порог не пустит!
– Пустит.
– Я не поеду. Я не позволю им унижать себя и ребенка. Зарема говорила, что они отберут её…
– Зарема говорила то, что было выгодно ей, – жестко перебивает он. – Мои родители не знают о вас. Пока. Но сегодня узнают.
– Зачем? Зачем именно сегодня? Дай нам время привыкнуть, дай мне…
– Нет времени, – он берет меня за плечи, фиксируя взгляд. – Пока мы здесь, в вакууме, мы уязвимы. Как только отец признает внучку, никто не посмеет и слова сказать в вашу сторону. Ты понимаешь? Таков закон. Признанная кровь – неприкосновенна.
– А если он не признает? – мой голос дрожит. – Если он скажет, что она нагулянная? Что я аферистка?
– Завтра у меня будет ДНК тест. Но, поверь, когда он её увидит, тесты не понадобятся.
Он гладит меня по щеке, стирая невидимую слезинку.
– Я не повезу вас на заклание, Диана. Я везу вас домой. Доверься мне. Еще один раз.
Через час мы выходим из квартиры. Я одета в строгое бежевое платье, которое Камиль заказал доставкой вместе с завтраком. Оно закрытое, элегантное и безумно дорогое. Аня – в милом платьице с белым воротничком, похожая на куколку.
Мы садимся в машину. Камиль за рулем, несмотря на мои протесты. Охрана следует за нами на втором автомобиле.
Поездка за город длится вечность. Я смотрю в окно на мелькающие сосны и пытаюсь унять дрожь в руках.
Мы подъезжаем к огромным кованым воротам. Высокий забор скрывает территорию, но я помню этот район. Здесь живут сильные мира сего.
Ворота медленно открываются. Мы въезжаем на длинную аллею, в конце которой стоит дом. Нет, не дом. Особняк. Почти замок из красного кирпича.
– Мам, тут принцесса живет? – шепотом спрашивает Аня.
– Тут живет дракон, – так же шепотом отвечаю я, но Камиль слышит и усмехается.
– Дракон старый и беззубый. Не бойся.
Он паркует машину у парадного входа и поворачивается к нам.
– Ты сегодня познакомишься со своим дедушкой, Аня, – обращается Камиль к дочери.
Она удивленно на него смотрит, а затем задает вполне логичный вопрос:
– А с папой?
– С папой ты уже познакомилась, – Камиль улыбается во все тридцать два и говорит: – Я твой папа.
– А… где ты был?
– Я все расскажу, но попозже, – обещает ей Камиль, потому что к нам как раз бежит охранник.
– Камиль Хасанович, – он почтительно склоняет голову. – Отец ждет в кабинете.
Камиль помогает мне выйти. Берет Аню за руку. Я беру её за другую. Так, живым щитом, мы поднимаемся по ступеням.
Дверь открывает домработница. В холле тихо, пахнет воском и дорогим деревом.
– Проходите, – командует Камиль, не давая мне затормозить.
Мы идем через огромную гостиную к дубовым дверям кабинета.
Сердце стучит так громко, что мне кажется, его слышно в этом гулком пространстве.
Камиль открывает дверь без стука. За массивным столом сидит пожилой мужчина. У него седые волосы, жесткие черты лица и глаза – точь-в-точь как у Камиля. Черные, пронзительные.
Рядом, в кресле, сидит женщина в платке. Мать. Она выглядит встревоженной.
При виде нас отец медленно встает. Его взгляд скользит по мне – холодно, узнавающе, с презрением. А потом опускается на Аню.
– Что это значит, Камиль? – его голос звучит как раскат грома. – Ты привел в мой дом женщину, которая…
– Я привел в твой дом мать твоей внучки, – перебивает Камиль. Спокойно, но с металлом в голосе.
– Внучки? – мать ахает, прижимая руку к груди.
– Ты развелся с Заремой, устроил скандал, – отец выходит из-за стола, опираясь на трость. – А теперь являешься сюда с этим? Ты думаешь, я поверю в сказки?
– Тебе не нужно верить. Тест завтра будет готов и будут тебе доказательства, а пока… мне кажется, что никаких доказательств не нужно.
Его отец снова переводит взгляд на Аню.
Дочка, испуганная громкими голосами, жмется к моей ноге.
– Как тебя зовут, дитя? – неожиданно мягко спрашивает мать Камиля.
– Аня, – тихо отвечает она.
– Аня… – отец кривится. – Русское имя.
– Отец, – жестко пресекает Камиль. – Она моя дочь.
Он говорит это так, что у меня кровь стынет в жилах.
Старик подходит ближе. Он останавливается в шаге от нас. Тяжелый взгляд буравит мою дочь. Аня, вопреки моему страху, не плачет. Она поднимает голову и смотрит на деда. С тем самым упрямым выражением лица, которое я вижу у Камиля, когда он злится.
Она хмурит бровки, точно так же, как он.
Повисает тишина.
Отец переводит взгляд с Ани на Камиля, потом снова на Аню.