Бывшие. Ты выбрал другую

Глава 16

Я игнорирую его протянутую ладонь. Просто смотрю на его пальцы – длинные, покрасневшие от холода, те самые пальцы, которые еще час назад так бережно касались моей щиколотки. Сейчас они кажутся мне чужими.

– Я сама, – бросаю я, пытаясь выбраться из «Нивы».

Но едва моя больная нога касается рыхлого снега, как я едва не падаю. Острая вспышка боли прошивает всё тело до самого затылка. Я вскрикиваю и начинаю заваливаться в сугроб, но Тимур реагирует мгновенно. Он подхватывает меня под мышки, рывком прижимает к себе и, не давая опомниться, подхватывает под бедра.

– Оставь свои принципы для города, Маша, – его голос звучит прямо над моим ухом, глухо и безэмоционально. – Сейчас здесь только снег, мороз и двадцатиминутный запас тепла в твоем организме.

Он резко подхватывает меня на руки и, игнорируя любое недовольство, несет меня к своему внедорожнику, при этом даже не покачиваясь. Я чувствую жесткую ткань его куртки, чувствую, как его грудная клетка тяжело вздымается. Он пахнет холодом, хвоей и тем самым горьковатым одеколоном. Этот запах сейчас кажется мне самым страшным предательством – он напоминает о доме, которого больше нет.

Тимур усаживает меня на переднее сиденье своего автомобиля. Здесь уже работает печка, и поток раскаленного воздуха бьет в лицо, заставляя кожу гореть. Ленка и водитель такси запрыгивают на заднее сиденье.

Дверь хлопает, отсекая вой ветра. В салоне воцаряется тишина, нарушаемая только мерным гулом мощного мотора.

Тимур обходит машину, садится за руль и на мгновение закрывает глаза, сжимая руки на кожаной оплетке так сильно, что белеют костяшки. Он не смотрит на меня. Он вообще ни на кого не смотрит.

– Все пристегнуты? – спрашивает он, глядя прямо перед собой в лобовое стекло, за которым метель неистово беснуется в свете фар.

– Да, – шепчет Ленка. Она сидит тише воды, понимая, что обстановка накалена до предела.

Машина трогается. Тяжелый внедорожник уверенно прет сквозь сугробы, там, где «Нива» пасовала. Мы едем медленно, осторожно огибая повороты.

Я прижимаюсь лбом к стеклу, которое еще не успело прогреться. Внутри меня всё дрожит. Не от холода – от осознания близости этого человека. Он сидит в тридцати сантиметрах от меня. Я вижу его профиль, вижу, как напряжена его челюсть.

– Зачем ты поехал? – спрашиваю я, не оборачиваясь. Голос звучит надтреснуто. – Тебя там Ясмин ждет. У нее ребенок толкается, забыл? Тебе нужно быть с ней, а не спасать бывшую, которая сама виновата в своей глупости.

Тимур молчит. Его пальцы перехватывают руль чуть выше.

– Ясмин в безопасности, – отвечает он наконец. Его голос всё такой же пустой, «мертвый». – В отеле есть врачи. А на этом серпантине сейчас – только я и твоя гордость, Маша. И из-за твоей гордости ты чуть не убила себя и… – он резко замолкает, словно наткнувшись на невидимую стену.

– И кого? – я поворачиваю голову и смотрю на него.

Неужели он знает? Узнал по анализам в больнице, которые у меня брали при поступлении.

Он бросает на меня короткий, обжигающий взгляд. В нем столько боли, смешанной с яростью, что я невольно отстраняюсь.

– И Лену, – чеканит он. – И водителя такси. Ты не одна в этой машине была.

Я отворачиваюсь обратно к окну. Он не знает. Он даже не догадывается, что в той «Ниве» нас на самом деле было четверо. И от этого становится еще горше. Я защищаю ребенка от него, и в то же время он – единственный, кто сейчас защищает нас от этой ледяной пустыни.

– Я высажу водителя у поста МЧС на въезде, – говорит Тимур через несколько минут. – Эвакуатор я вызвал, его машину заберут утром. Лен, тебя я отвезу в отель.

– А меня? – спрашиваю я, не узнавая собственный голос.

Тимур на мгновение притормаживает перед крутым поворотом и смотрит на меня. Его глаза в полумраке салона кажутся черными провалами.

– А ты едешь со мной в больницу, – отрезает он. – Мне не нравится, как ты выглядишь. У тебя шок, переохлаждение и травма ноги. И пока я не убежусь, что твоя жизнь вне опасности, я тебя из виду не выпущу. И мне плевать, что ты об этом думаешь.

– Я никуда с тобой не поеду!

– Поедешь, – тихо говорит он, и в этой тишине слышится такая сталь, которой я никогда раньше в нем не знала. – Засунешь свою гордость подальше и поедешь.

Машина прибавляет скорость, разрезая фарами тьму. Мы едем вниз, в город, и я чувствую, как ловушка захлопывается. Я в его машине, в его власти, и где-то впереди – та самая больница, в которой он работает.

И где-то там – Ясмин. О ней я никак не могу забыть.

Я прижимаю ладони к животу. «Держись, малыш», – думаю я. – «В этот раз маме нужно уступить, но потом, обещаю, мы спрячемся и он нас не найдет».

Но Тимур, словно услышав мои мысли, вдруг кладет свою тяжелую ладонь на подлокотник между нами, совсем рядом с моим локтем. Он не касается меня, но я чувствую жар, исходящий от его руки.

– Не смей закрываться от меня, Маша, – шепчет он так тихо, что Ленка сзади вряд ли слышит. – Только не сейчас.

Я молчу. Мне нечего ему сказать. Мои слова улетели в пропасть вместе с телефоном. Осталась только эта бесконечная, заснеженная дорога и человек рядом, которого я одновременно хочу убить и к которому хочу прижаться, чтобы он просто сказал, что всё это – страшный сон.

Но это не сон. Это наша реальность, которую он для нас создал, когда ушел, ничего не сказав.