Страница 56 из 59
«А племянник даже более, чем я помышляла, умен, – рассуждала императрица, – не по годам, повзрослел, не окончив роста, бедняжка, как же его, сироту, в Киле жизнь прижимала».
— Себя сейчас как чувствуешь? Только изволь без всякой храбрости, учтивости и прочего политеса, – голос тетки явно подобрел.
— Нормально, Матушка. Устал только с дороги. Простите, Матушка, спать хочу. Мысли путаются. Тяжелая была дорога. Поспешил к вам сразу. Прошу простить, что в таком виде. Нарушил этикет.
Кивок.
— Я переживу. Мы не чужие люди. Верно ведь?
Кивок.
— Да, Матушка. Я ваш навсегда.
— Вот и славно. Иди, Петруша, отдыхай. Тебе уже приготовили все. Завтра поговорим о будущем.
— Спасибо, Матушка.
— Ступай. И БОЛЬШЕ. БЕЗ МОЕГО ВЕДОМА. НИКУДА. НИ НОГОЙ!
Кивок.
— Да, Матушка.
Я устал. Пусть думает, что победила.
Склоняю голову.
Можно сейчас и отступить для вида. Но сдаваться – НИКОГДА!
РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ПОКРОВСКОЕ. ЗАГОРОДНЫЙ ДВОРЕЦ. 31 августа (11 сентября) 1742 года
Выдох.
Крыльцо.
Ветер.
Длинные волосы по местной моде. Колышутся.
— Ваше королевское высочество, прошу последовать в ваши покои, там вас осмотрит гоф-медик..
Киваю.
— После.
— Да, ваше королевское высочество.
Я здесь. На воздухе. Мне нужен воздух. Много воздуха. Озона. С ливнем и ветром. Можно с грозой и градом.
Это был самый важный разговор в этой моей жизни.
Вроде ерунда. Подумаешь.
Но я его вытащил. Вытащил. Я знаю. Мне сто лет.
Спасибо, Матушка Елисавета. Мы поняли друг друга.
Правь. Мне твой трон не нужен. Но свою дорогу я буду мостить сам.
Только так. Иначе не будет.
Я не уступлю.
АМИНЬ.