Страница 34 из 59
Экономили.
Я больше к лошадям не подходил. Ссылаясь на простуду, старался с попутчиками меньше общаться. Хорошо, что хоть рука пострадала левая. Не рукопожатная. Она и была ранена, через ранку на пальце я видно в себя заразу и запустил. Николай Андреевич волновался, но я держался бодрячком, после Гродно озноб прошел. А мои надежды, слава богу, оправдались. Уже в Шавли (Шауляе) все струпы у меня отпали, да и не было их дальше запястья.. Так можно сказать, что я иммунизированный. На руках оспины не страшны. Зато не будет у меня морда, как в той истории, щербатой.
Никто из попутчиков не заболел. Из лошадей больше тоже. Повезло. Спасибо, Иринушка: рассказала мне, что первые прививки из лошадиных, а не коровьих оспин были. Не зря, значит, ты надо мной крыльями в Белостоке махала. Надо о том и Лине написать. Будем жить!
А пока мы едем. Впереди у нас Рига. Говорят, что нас там ждет какая-то торжественная встреча.
Наконец-то хоть посплю в местном каком замке. Так надоели эти постоялые дворы..
РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. РИГА. 24 января (4 февраля) 1742 года
В Ригу въехали споро. Уже под вечер, за полчаса до захода солнца. Дни с нашего отъезда стали заметно длиннее. А вот город встретил меня кучей сюрпризов.
В Рижский замок меня не повезли. Я удивился, но, пока еще не граф, Бенкендорф ничего не объяснил. Пришлось напрягать память. Она с большим сомнением подсказала, что там Брауншвейгское семейство, то есть император Иван III с отцом и матерью. Видеться нам точно тетка не позволит. Надо будет как-то ее смягчить и иначе решить эту проблему. Надеюсь, что в этом мире не будет у меня рядом Катьки, но тогда по восшествии и выращенного идиотом бывшего императора придушить придется уже мне.. А у меня нет к душегубству никакого желания. Родственники – они не волки. Хотя иногда – хуже волков.
Может, и придется придушить.
Посмотрим. Меня, того, никто не пожалел.
Разместили нас в особняке бывшего губернатора Лифляндии – Людольфа Августа фон Бисмарка. Примечательная фамилия! Нежданная. Хозяина правда нет, он в Сибири пока, осужден той же сидящей теперь поблизости от меня Анной Леопольдовной. Родственником он приходился Бирону, которого она самоуверенно свергла два года назад с регентства. А потом ее с сыном свергла уже моя тетка. Такая вот у нас сейчас чехарда у трона. И это при том, что нас, потомков последних царей Романовых, всего четверо. Трое сейчас в Риге. Как-то по уму нам бы меж собой жить надо.
Не договоримся. Никто никому не верит.
Может, и правильно.
Но главный сюрприз ждал нас на пороге особняка. Широко разведя руки, нас встречал сияющий фон Брюммер. Без серебряной пули видно такое не убиваемо.
— Петер, Фридрих, Николай Андреевич, как же я рад вас видеть!
А уж мы как рады.
Смотрю на Бенкендорфа, тот пожимает плечами, говорит по-русски:
— Представил документы, что ваш гофмаршал, у нас в списках был.
Смотрю на фон Корфа, тот на поручика.
— А что, не ваш? Впускать было не надобно? – с досадой продолжает Бенкендорф.
Взгляды идут в обратном направлении. Брюммер застыл.
Улыбаюсь. Перехожу на голштинское наречие, хотя прибалтийским немцам Бенкендорфу и Корфу оно тоже понятно.
— Наш, наш потеряха, – говорю и иду к Отто.
Снимаю перчатки и радушно обнимаю. Жму обеими руками его руку. Все должны видеть, кто тут главный, да и прививку от оспы на ком-то еще проверить не помешает.
— Как самочувствие, барон? – интересуюсь строго.
— Спасибо, вашими и вашей сестры и тетушки стараниями почти здоров, – отмирая, говорит Брюммер.
— Мне надо будет осмотреть ваши раны, – говорю твердо.
— Конечно, конечно! – частит Отто. – Княжна Софья Фредерика вам привет передавала.
Вот же напасть цербстская! Точно теперь мой гофмаршал будет за нее ратовать. Но это мы еще посмотрим.
— Что, барон, наши апартаменты готовы? – спрашиваю уверенно.
— Конечно, конечно, прошу в дом, – уверяет Отто и, чуть отстранившись, освобождает проход.
Киваю головой спутникам и вхожу в дверь, открытую лакеем. Слышу за спиной полушепот Корфа:
— Во Бебут дает.
Даю. Даю. Я здесь цесаревич. Ну, почти.
Скоро.
Привыкайте к будущему императору.
РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. МЫЗА РОПША. 1 (12) февраля 1742 года
Ропша. Я аж вздрогнул, когда услышал, где нас перед въездом в столицу собираются разместить. Фон Корфу все равно – мыза как мыза. Месяц как казенная. Господский дом свободен, прежней владелец отбыл с семьей в ссылку как сторонник прежнего царствования. Уф-ф. Страшное место.
Ропша. Здесь по приказу супруги моей Екатерины, ставшей от этого Великой, придушат меня ее полюбовники Орловы струной от моей же скрипки или гвардейским шарфом. Не суть. Горло сейчас прямо сдавило. Еще и Брюммер поет про эту будущую Катеньку, про Софию Августу Ангальт-Цербстскую то есть. Придушил бы. Оспа конская его не взяла. Метод придушить, значит, более надежный.
Но сама мыза хороша. Регулярный парк. Каменный дом. Еще не дворец. Видно, потом построят. Впрочем, я и в свою время не видел дворца. Дед мой эту Ропшу в 1944-м освобождал, командиром в морской пехоте. Так потом с Войны и не восстановили. Здесь если и построят, то стоять и будет. Я все сделаю, чтобы освобождать было не надо. Россия от Юкона до Вислы! И буферные Померания с Лужицой и Куявие! Что-то я размечтался. Брежу. Видно сильно жить хочется.
Но в целом – дом справный. В порядок себя привел, в баньке попарился. Финской. Здесь население одни савакоты, финны значит. Примерил наряды, присланные Елисаветой Петровной. В Риге меня измерили всего и вперед курьера послали. У портняжек дворцовых дня четыре всего было, но успели. Справные мне кафтаны с камзолами и кюлотами построили. Даже исподнее пошили. Теплое и из шелка! Любит тетка меня, значит.
Возможно.
Но пока не доверяет. И опасается.
Завтра нельзя напортачить. Надо тетку чем-то порадовать. Шкатулкой для начала. Деньги-то из нее все выну. А письма же еще расшифровать надо. Да и под сургучом они. Но перед отдачей осмотреть ее еще раз надо. Маршрут хоть, доставшийся от де Брилли, переписать. Вдруг сгодятся чужие явки? Да и кажется мне, что и сама шкатулка не дообследована. С нее и начнем.
Солнца, конечно, здесь мало. Но все же всего часа два до полудня. Закрываю дверь. Достаю трофей. Подхожу к окну. Осматриваю внимательно шкатулку не открывая. Вот! Спасибо, глаза молодые, а не подслеповатые! В паре миллиметров от дна две выемки такой же высоты. Чем бы их открыть? О! Так вот зачем в шкатулке два су лежали.