Страница 96 из 150
9
В неизменившейся, по первому представлению, Праге образовались разные миры: оккупантов и коллаборационистов, рабочей, непокоренной столицы, которая начиняла песком бомбы, затягивала ремонт «тигров», несла правду стране через подпольные газеты и листовки. Между этими двумя мирами, соприкасаясь и с одним, и с другим, существовала эмигрантская Прага.
И у нее были свои заботы. Скажем, членов из «Братства для погребения православных русских граждан и содержания в порядке их могил в Чехии и Моравии» волновали вопросы росписи храма. Уже закончили роспись купола и алтарного абсида, работали над фреской «Воскресение Христово» на восточной стене. Предстояло получить разрешение на покупку золота, чтобы позолотить нимбы на стенах, выписать из Германии специальные краски, отремонтировать покоробившиеся двери крипта... Белоказаков волновали будущие границы Казакин и благорасположение гитлеровцев. Чины ловили каждую возможность засвидетельствовать свою верноподданность. На похороны Гейдриха, генерала СС, гитлеровского наместника в Праге, убитого чешскими подпольщиками, они приволокли громадный венок, за что удостоились сочувственного взгляда хозяев.
После смерти Гейдриха фашисты объявили в протекторате осадное положение. Каждый день в Кобылисах, на окраине Праги, гремели выстрелы. Там под пулями оккупантов пали Милош Красный, доблестный боец революции, один из вожаков чехословацкого комсомола Аничка Ираскова, связная Фучика... Фучик в это время томился в тюрьме на Панкраце. Его следователь Бем, отложив все дела, занялся русским студентом Васильевым.
В протоколах допроса арестованного после войны Бема говорится:
«Речь шла о русском студенте, который учился в Праге на медицинском факультете и в начале войны с СССР вступил в немецкую армию. После шестинедельного курса в Градец-Кралове его отправили на Восточный фронт. Там он попал в русский плен и был отвезен в Москву. В Москве получил приказ установить контакт с создающейся антифашистской организацией в Праге в сотрудничестве с белорусским полковником Воеводиным.
При переходе через немецкую линию фронта Васильева арестовали и передали гестапо в Варшаве. Я лично доставил Васильева специальным самолетом в Прагу. В это время я даже отложил дело Фучика».