Страница 76 из 79
Глава 39
Из-за поворота коридора вылетел Леопольд.
Он был страшен. Нет — он был чудовищен. Кровь из раны на плече пропитала рубашку, расползаясь алым пятном по белой ткани, волосы слиплись от пота, а глаза горели таким безумием, что я невольно отступила на шаг. В правой руке он сжимал клинок — длинный, узкий, с хищно изогнутой гардой. Лезвие было перепачкано в крови. Не трудно догадаться чьей. Надеюсь, мы успеем спасти ее, если еще не поздно.
— Отдай амулет, — процедил Леопольд, — И девчонку. Тогда, может быть, я оставлю тебе достаточно крови, чтобы ты успел доползти до своего замка и сдохнуть там.
— Ты так предсказуем, брат, — Адриан говорил спокойно, но я видела, как его пальцы сжимаются на рукояти меча. — Это уже скучно.
— Скучно? — Леопольд расхохотался. — Ты находишь это скучным? Три года. Три года я ждал. Три года я терпел, пока наш отец смотрел на твой портрет в своем кабинете. Пока он перечитывал твои письма, которые ты присылал раз в полгода. Пока придворные шептались за моей спиной: «Настоящий наследник — проклятый принц, а этот — всего лишь замена». Три года!
— Я не просил его об этом, — Адриан сделал шаг вперед, заслоняя меня собой. — Я не просил его любить меня больше, чем тебя.
— Ты не просил! — выкрикнул Леопольд, и его голос сорвался на визг. — В том-то и дело! Ты ничего не делал! Ты просто существовал! Ты просто был — проклятый, изгнанный, забытый, — и все равно он любил тебя! Все равно он смотрел на тебя так, как никогда не смотрел на меня! Даже когда я был рядом, когда я выполнял каждый его приказ, когда я был идеальным сыном, — он все равно ждал тебя!
— Леопольд…
— Не смей называть меня по имени! — он бросился вперед, и его клинок столкнулся с мечом Адриана (когда он успел его достать?) с такой силой, что посыпались искры.
Я прижалась к стене, судорожно соображая, что делать. Бежать? К лорду Крейгу? За подмогой? Но каждая секунда промедления могла стоить Адриану жизни. Оставить его одного против безумного брата было немыслимо. Но и оставаться здесь, беспомощной, лишь мешая ему…
Звон стали заглушал мысли. Адриан двигался с той плавной, почти танцующей грацией, которую я уже видела однажды — когда он прижимал меня к стене в северном крыле. Леопольд же дрался как одержимый, без техники, без расчета, полагаясь лишь на ярость и темную магию, которая все еще пульсировала в его жилах, несмотря на то, что амулета у него больше не было.
— Ты думаешь, что победил⁈ — выкрикнул он, отбивая очередной удар. — Думаешь, что без амулета я ничто⁈ Три года я пил силу нашего отца! Три года я впитывал его магию, его волю, и его жизнь! Я стал сильнее, чем ты можешь представить! Даже такому выродку вампирской суки меня не одолеть!
Он выбросил вперед левую руку, и из его ладони вырвался темный сгусток энергии. Адриан успел уклониться, но край задел его плечо, и я увидела, как ткань рубашки почернела и рассыпалась в прах, а кожа под ней покраснела, будто обожженная.
— Адриан! — крикнула я, подаваясь вперед.
— Стой на месте! — рявкнул он, и в его голосе было столько стали, что я замерла.
Адриан шагнул вперед — прямо в облако темной энергии, которое все еще клубилось вокруг его брата, — и схватил его за горло.
— Ты прав, — сказал он тихо, почти шепотом, и от этого шепота у меня кровь застыла в жилах. — Я не просил отца любить меня. Я не просил этого проклятия. И я не просил быть изгнанным. Но есть кое-что, чего ты не понимаешь, брат. Кое-что, чему ты так и не научился за все эти годы.
— Что⁈ — прохрипел Леопольд, пытаясь высвободиться из его хватки.
— Ты не должен был просить, — Адриан сжал пальцы сильнее. — Ты должен был просто быть. Просто быть моим братом. И я бы любил тебя. Как любил в детстве. Как люблю до сих пор, несмотря ни на что.
На мгновение в глазах Леопольда промелькнуло что-то человеческое. Что-то похожее на растерянность. На боль. На тень того мальчика, который когда-то слушал сказки перед сном и верил, что старший брат защитит его от всех чудовищ.
А потом его лицо исказилось.
— Слишком поздно, — прошипел он и вонзил клинок в бок Адриану.
Я закричала. Мой голос разнесся по коридору, как крик раненой птицы, и я бросилась вперед, не думая, не помня себя. Но Адриан даже не пошатнулся. Его рука, сжимавшая горло Леопольда, не дрогнула. А вторая — та, в которой он держал амулет, — поднялась и с силой ударила брата в висок.
Леопольд обмяк. Его пальцы разжались, клинок со звоном упал на мраморный пол, и сам он рухнул следом — тяжело, безвольно, как сломанная кукла. Из раны на виске текла кровь.
— Адриан! — я подлетела к нему и подхватила его, не давая упасть. Мои руки скользнули под его плечи, нащупывая рану на боку — глубокую, но, кажется, не задевшую жизненно важных органов. Кровь — его кровь, темная, густая, почти черная в тусклом свете коридора — текла по моим пальцам, смешиваясь с кровью Леопольда, которая все еще оставалась на моей ладони. — Ты ранен! Нужно позвать лекаря! Нужно…
— Тихо, — он улыбнулся — бледный, с капельками пота на лбу, с черным пятном ожога на плече, — и поднял руку, в которой все еще сжимал амулет. — У нас есть кое-что поважнее.
Амулет в его ладони начал светиться. Не красным, как раньше, а чистым, ослепительно-белым светом. Кровь Леопольда, смешавшаяся с его собственной, впиталась в руны, и те вспыхнули одна за другой.
— Кровь хозяина, — прошептал Адриан, глядя на амулет. — Кровь того, кто связан узами родства. И добровольная жертва того, кто любит…
Добровольная… что? Он… они… они меня обманули? Они… не договорили? Нарочно?
— Ты… — я смотрела на него, и до меня медленно доходил смысл его слов. — Ты знал. Ты знал, что твоя кровь подойдет. Ты с самого начала знал.
— Я надеялся, — он усмехнулся. — Но не был уверен. Лорд Крейг сказал: кровь того, с кем связан амулет. Мы с Леопольдом — братья. Единокровные братья. Наша кровь похожа. Достаточно похожа, чтобы заклинание приняло ее.
Амулет в его руке треснул. Сначала пошла тонкая, как паутинка, трещина по камню. Потом еще одна — по серебряной змее. Потом еще и еще, пока весь он не покрылся сетью светящихся линий. А потом… потом он рассыпался в мелкую серебристую пыль.
— Вот и все, — сказал вампир, — Вот и все.
Амулета больше не было. Три года темной магии, три года порабощения, три года медленного умирания императора — все это обратилось в прах за одно мгновение. И заплатили мы за это мгновение дороже, чем я готова была признать.