Страница 65 из 79
Глава 33
Его губы были теплыми. Совсем не такими, как у Адриана — тот целовал с холодом, который обжигал сильнее любого пламени, с собственнической, требовательной нежностью, от которой у меня подкашивались колени. Поцелуй Леопольда был другим. Мягким. Обволакивающим. Почти сладким. Он целовал так, как целуют что-то, что уже считают своим, — не спрашивая разрешения, не сомневаясь в ответе.
Я готова была ударить его. Оттолкнуть. Тошнота комом подступила к горлу. Но в какой-то момент я заставила себя пересилить это чувство, и ответила.
Не потому, что хотела. Не потому, что мое сердце дрогнуло. А потому, что в ту секунду, когда его губы коснулись моих, мой разум пронзила одна-единственная мысль: если я оттолкну его сейчас, если я дам ему понять, что я не на его стороне. Он спрячет артефакт. Уничтожит улики. И тогда мы никогда не докажем его вину. А я больше чем уверена теперь, что все, что здесь происходит, если не его рук дело, то он точно в этом замешан.
Поэтому я позволила себе подыграть.
Я закрыла глаза, чуть подалась вперед, сокращая расстояние, которого он не успел преодолеть. Мои руки легли на его плечи — не обнимая, но и не отталкивая. Задерживая. Давая ему ровно столько, сколько нужно, чтобы он поверил в мою слабость.
— Серена, — выдохнул он мне в губы, — Я знал. Я знал, что ты чувствуешь то же самое.
Я отстранилась, драматично прикусив губы. Выдохнула и всплакнула.
— Простите… простите, я… Я… запуталась.
Это была ложь. Идеальная, продуманная ложь, которая должна была убедить его в том, что я колеблюсь. Что я — слабая девушка, потерявшая голову от внимания наследного принца. Что я не представляю угрозы.
— Ты не запуталась, — он провел пальцами по моей щеке, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Ты просто впервые встретила того, кто может дать тебе то, чего он никогда не сможет. Нормальную жизнь. Нормальную любовь. Нормальное будущее. Подумай об этом.
Он отступил на шаг и поднял с кресла гримуар. Фолиант уже не светился — должно быть, магия, которую он в нем читал, рассеялась, едва захлопнулась обложка.
— Я провожу вас до покоев, — сказал он.
— Не стоит, ваше высочество, — я покачала головой, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко. — Я знаю дорогу. И мне нужно побыть одной. Подумать.
— Обо мне? — он усмехнулся.
— Да… Простите… простите еще раз, — я выскользнула из его рук и метнулась в коридор, спешно закрывая за собой дверь.
Колени дрожали так, что едва держали ноги. Сердце колотилось где-то в горле. Я поднесла руку к губам, все еще хранившим тепло чужого поцелуя, и почувствовала, как к горлу подступает тошнота.
У двери покоев Адриана я остановилась, перевела дыхание и толкнула створку. Его там не было. Я выдохнула с облегчением, но на вопросительный взгляд Греты о том, где книги, лишь махнула рукой.
Я стояла за ширмой, сжимая в пальцах обмылок лавандового мыла, и терла губы с таким остервенением, будто хотела стереть их до крови. Мыльная пена горчила на языке, холодная вода из кувшина стекала по подбородку за воротник ночной сорочки, оставляя мокрые дорожки на коже, но я продолжала тереть. Снова и снова. Как будто это могло что-то изменить. Как будто лаванда могла заглушить запах чужих духов, въевшийся в мои волосы, в мои щеки, в само мое дыхание.
— Ваша светлость? — голос Греты донесся из-за ширмы. Она не решалась войти, но я слышала, как она переминается с ноги на ногу, и по звуку шагов поняла, что кочергу она по-прежнему держит в руках. — Вы в порядке? Вы так побледнели, когда вернулись… И книг у вас нет.
— Я в порядке, — перебила я, вытирая лицо полотенцем. Грубая ткань царапнула кожу, — Просто… увидела кое-что в библиотеке. Кое-кого.
— Кого? — она тут же напряглась, как гончая, почуявшая след.
Я вышла из-за ширмы и встретилась с ее взглядом. Врать Грете не имело смысла — она все равно узнает правду рано или поздно, а ее чутье на сплетни и тайны было острее, чем у императорского шпиона. Но говорить все… Нет. Не сейчас. Не про поцелуй.
— Леопольда, — сказала я, опускаясь на край кровати и стягивая мокрый халат. — Он читал книгу по запретной магии.
Грета ахнула и перекрестилась свободной рукой.
— Значит, это все-таки он! Не императрица! Ох, ваша светлость, я же говорила — слишком он сладкий, чтобы быть настоящим. От таких, как он, у меня всегда зубы сводит, будто меду объелась.
— Ты не говорила этого, — я невольно усмехнулась.
— Говорила! Просто не вслух. Про себя. Но очень громко.
Я покачала головой, в этот момент дверь открылась. На пороге стоял Адриан. Он был в том же темно-синем камзоле, что и вечером, но волосы растрепались, а под глазами снова залегли тени — похоже, разговор с лордом Крейгом затянулся. Увидев меня с полотенцем в руках и мокрым воротником сорочки, он нахмурился.
— Ты не спишь, — сказал он, и это был не вопрос.
— И ты тоже, — я отбросила полотенце и встала. — Грета, оставь нас.
Она кивнула, подхватила свою кочергу и выскользнула в коридор, тихо прикрыв за собой дверь. Мы остались вдвоем.
Адриан подошел ко мне, взял за подбородок и повернул мое лицо к свету.
— У тебя губы красные, — сказал он, и его голос прозвучал странно. — Будто ты их терла. И глаза… Что случилось?
— Я была в библиотеке, — я осторожно высвободилась из его рук и села обратно на кровать, жестом приглашая его сесть рядом. — Не могла уснуть. Решила взять книгу.
— Ты выходила из покоев? Ночью? Одна?
— И правильно сделала, — твердо сказала я. — Потому что я встретила Леопольда. Он сидел там с гримуаром по запретной магии. А у него на шее такая… Подвеска, которая светится красным. Я почти уверена, что это тот самый амулет, который управляет императором.
Я опустила подробности. Опустила то, как он коснулся моей щеки, как его губы накрыли мои, как я ответила — не от страсти, от расчета, — и как теперь меня мутило от одной мысли об этом. Адриану не нужно было знать о поцелуе. По крайней мере, не сейчас. Не тогда, когда он и так был на грани. Я расскажу позже. Когда все закончится. Когда Леопольд будет разоблачен. Когда мы будем дома, в замке, и весь этот кошмар останется позади.
— Леопольд, — повторил Адриан, и его кулак сжался на колене. — Мой брат. Мой младший брат, которого я качал на руках, когда ему было три года. Которому я читал сказки перед сном, потому что мать была занята, а отец — слишком пьян. И все это время он…