Страница 13 из 79
Глава 9
Вампир стоял у входа в галерею — высокий, темный силуэт на фоне тусклого света догорающих свечей. Скрестив руки на груди, с выражением абсолютного спокойствия на лице. Если он и был зол — вида не подавал.
— Я… — начала я, но он поднял руку, останавливая меня.
— Ищешь уборную? — закончил он за меня ровным тоном. — Я слышал, как ты репетировала эту речь по дороге сюда. Совершенно неправдоподобно.
Мои щеки вспыхнули. Я открыла рот, закрыла, открыла снова, но не нашлась с ответом.
— Предупреждения для тебя пустой звук? Или, тебя стоит проучить?
Задел за живое.
Я не успела моргнуть, как оказалась прижата к холодной стене. Камень неприятно холодил спину даже сквозь ткань спального платья, а от неожиданности я едва не взвизгнула. Сердце подпрыгнуло к горлу и застряло там, отчаянно пытаясь пробиться наружу через глотку.
Его губы коснулись моей шеи.
Я замерла. Воздух застрял в лёгких, не в силах ни войти, ни выйти. Мозг, который секунду назад лихорадочно подыскивал оправдания, издал звук, похожий на скрежет несмазанных шестерёнок, и полностью отключился. В голове осталась только одна мысль: «Он что, собрался меня укусить⁈»
— Вы… — пискнула я, пытаясь высвободить руки, которые мужчина предусмотрительно прижал к стене по обе стороны от моей головы. — Вы что делаете⁈ Я, между прочим, не закуска!
Он хмыкнул — прямо мне в шею, по моей спине пробежали мурашки, не имеющие никакого отношения к холоду каменной стены.
— А если и укушу? — промурлыкал он где-то возле моего уха издевательским тоном. — Будешь знать, как игнорировать предупреждения хозяина замка. Я тут, знаешь ли, не просто так глазами сверкаю. Репутация проклятого принца обязывает хотя бы иногда вести себя соответствующе.
— Репутация — это одно, — выпалила я, чувствуя, как от его дыхания на шее волосы на затылке встают дыбом. — А нападение на беззащитную гостью — совсем другое! Это негостеприимно, между прочим!
Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. В золотом глазу плясали чертики, серебряный оставался холодным, но в уголках губ подрагивала усмешка.
— Беззащитную? — переспросил он с неподдельным скепсисом. — Ты — та, кто в одиночку припёрлась через горы в замок проклятого принца, без приглашения, без сопровождения, с одним только дневником матери и наглостью размером с этот замок? И после этого ты называешь себя беззащитной? Могла бы ради приличия состроить из себя невинную деву. Но нет.
— Наглость — это не преступление, — возразила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем предательски дрожащие колени. — Это… стратегия выживания.
— Стратегия выживания, — повторил он, — И как, помогает?
— Пока что я жива, — огрызнулась я. — И не превратилась в твой ужин. Так что, считай, работает.
Он моргнул. А потом, к моему полному изумлению, убрал руки от стены и сделал шаг назад, освобождая меня из западни. Сработало? Или это снова уловка, чтобы меня запутать?
Я выдохнула, чувствуя, как сердце постепенно возвращается с горла на положенное место, и только сейчас осознала, что мы оба уже говорим друг другу «ты». Я — дочь герцога (или не герцога — теперь уже не разберёшь), выросшая при дворе с жёсткими правилами этикета, — обращаюсь на «ты» к проклятому принцу, которого знаю от силы пару часов, а он только что прижимал меня к стене и дышал в шею.
Это было верхом неприличия. И, подозреваю, именно поэтому мне это чертовски нравилось.
Адриан, судя по всему, не собирался извиняться за своё поведение. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и смотрел на меня с ленивой усмешкой, как кот, который только что поиграл с мышкой и теперь решает, съесть её или отпустить ради забавы.
— Значит, стратегия выживания, — протянул он, задумчиво потирая подбородок. — А я-то думал, что ты просто безрассудная авантюристка, которая не умеет слушаться старших. А у тебя, оказывается, есть система.
— Система, — подтвердила я, скрестив руки на груди в попытке вернуть себе хоть каплю достоинства. — И она работает безотказно.
— Безотказно? — он приподнял бровь. — Ты стоишь посреди моего замка, в ночной рубашке, босиком, в коридоре, куда я тебе строго-настрого запретил соваться, и утверждаешь, что твоя стратегия работает?
— Я жива, — напомнила я. — И ты меня не укусил. Пока.
— Так это я просто еще не решил, — он сделал шаг ко мне, и я инстинктивно отступила назад, упершись спиной в стену. Снова. Вот же… он делал это специально, наслаждался моей реакцией. — Может, я жду десерта? — он наклонил голову, рассматривая меня с притворным голодом в золотом глазу. — Ты выглядишь аппетитно. Особенно после того, как покраснела. Придаёт пикантности.
— Я не краснею, — соврала я, чувствуя, как щёки заливаются предательским румянцем. — Это у меня… освещение такое.
— Ага, — кивнул он с серьёзным лицом, но в глазах плясали чертики. — Освещение. Конечно. В моём замке такое освещение, что все гостьи краснеют. Стоит только войти. Должно быть, это магия камина.
— Ты невыносим, — выдохнула я, понимая, что он просто издевается надо мной, и что я позволяю ему это делать. И самое ужасное — мне это нравилось.
— Я принц, пусть и побочной ветви, — поправил он с притворной обидой. — Невыносимость — это привилегия коронованных особ. Нас так учат с детства.
— Так ты себя ведешь как принц? — не удержалась я от колкости. — Прижимаешь гостьи к стене и угрожаешь их укусить? Интересное воспитание.
— А то, — он пожал плечами с абсолютно невозмутимым видом. — В моём королевстве уроки этикета начинаются с фразы: «Если гостья тебя не слушается — прижми её к стене. Это не угроза, это педагогический приём». Такой у нас, у проклятых принцев, метод обучения.
Я не выдержала и фыркнула. Он был невозможен. Нагл, самоуверен и, кажется, абсолютно не собирался соблюдать хоть какие-то правила приличия. И, что самое обидное, он знал, что это работает — я стояла перед ним, красная как рак, и не могла выдавить из себя ни слова возмущения, потому что мне было весело.
— Значит, педагогический приём, — повторила я, пытаясь вернуть голосу твёрдость. — И часто ты его применяешь?
— Редко, — признался он. — Гости у меня вообще бывают нечасто. А такие, как ты — впервые за последние лет десять. Так что считай, тебе повезло. Ты стала участником уникального мастер-класса по обращению с непослушными девушками.
— Я польщена, — сухо ответила я. — Но, может быть, на сегодня мастер-класс окончен? Я бы хотела дожить до утра.