Страница 85 из 114
Глава 31 Затишье перед бурей
Мин Сянь проснулась в своей постели, когда Чжоу Су разбудил ее утром. Она приподнялась на локтях, со стоном отмечая головную боль.
— Что случилось, Ваше Величество? – встревоженно спросил евнух.
— Голова, – пояснила императрица. – Кажется, Мы вчера выпили слишком много вина.
— Да, великий советник вчера снова ругал прислугу за то, что принесли вам кувшин, – пряча усмешку, сказал Чжоу Су, убирая полог в сторону и закрепляя на опорных столбиках.
— Шан Юй? Он вчера приходил? – Мин Сянь нахмурилась, пытаясь вспомнить. Голова снова разорвалась болью. Она решила отложить этот момент – приходил так приходил. Если Шан Юй ушел, значит, все нормально. Кажется, она вчера была совсем не в себе.
— Вы не помните? – удивленно спросил Чжоу Су. Перед его глазами до сих пор стояла картина, как Шан Юй несет заснувшую императрицу в постель – евнух как раз зашел проверить, не нужно ли Ее Величеству чего-нибудь. Шан Юй шикнул на евнуха и посмотрел своим фирменным пронзительным взглядом, а затем поманил из покоев, сначала убедившись, что Мин Сянь плотно укрыта одеялом. Чжоу Су решил не напоминать императрице об этом – та наверняка разозлится. Она терпеть не могла, когда великий советник находился к ней слишком близко – даже несмотря на вечно равнодушное лицо, Чжоу Су неплохо умел считывать ее эмоции.
Служанки принесли девушке таз для умывания и полотенце. Императрица принялась готовиться к утреннему собранию, не переставая хмуриться от головной боли. Чжоу Су уже принес ей лекарство, но нужно было подождать, пока оно начнет действовать.
— Что насчет Лю Цзиньцина? – спросила императрица.
— Этот слуга позаботился о том, чтобы никто не проговорился о вчерашнем. По официальной версии, бывший министр Лю от стыда покончил с собой, – тихо сказал евнух.
— Прекрасно, – кивнула Мин Сянь, массируя виски. Служанки надевали на нее официальные одежды, хлопоча вокруг. Из-за практически бессонной ночи и вина под глазами императрицы залегли темные круги, и ее лицо казалось еще белее и болезненнее. – Постарайся поскорее найти Ли Мэй, о которой мы вчера говорили. Как можно скорее, – подчеркнула она. Евнух Чжоу кивнул. – Можешь заняться этим вместо сопровождения Нас. Других слуг будет более чем достаточно.
Евнух удивленно вскинул на нее глаза. Он не понимал, к чему такая спешка, но спрашивать не стал. Все эмоции императрицы уже снова скрыла эта посмертная маска.
— И прикажи пригласить к Нам Ян Лэя после утреннего собрания – только тайно. И Цзи Хэ со слугой, – распорядилась императрица, бросая на себя взгляд в зеркало. – Можешь идти.
— Вы.. уверены, что мне не стоит пойти с вами на утреннее собрание? – осторожно спросил Чжоу Су. Он ожидал, что чиновники сегодня будут особенно яростными – из-за «самоубийства» Лю Цзиньцина, – и не знал, сможет ли Ее Величество выстоять одна. Он не способен ничем помочь, но плечо верного слуги рядом могло послужить каким-никаким облегчением..
— Уверены, – твердо отозвалась Мин Сянь, направляясь к дверям. – Как можно скорее выполни то, что Мы сказали.
— Да, Ваше Величество, – поклонился старик.
* * *
Как и ожидал Чжоу Су, утреннее собрание оказалось полной катастрофой. «Самоубийство» Лю Цзиньцина резко отвернуло от него его немногочисленных сторонников, которые теперь опасались, что возьмутся за них. Никто больше не сомневался, что он виновен. Чиновники проклинали и бранили его все собрание, перекрикивая друг друга и устроив настоящий балаган, отчего только утихшая головная боль императрицы вспыхнула с новой силой.
Она устало подперла подбородок кулаком и посмотрела на министра Вэя. Для того самоубийство Лю было подарком судьбы, но дядюшка наверняка уже разузнал, что она побывала вчера у бывшего министра незадолго до смерти.
Мин Сянь гадала, когда же тот выскажется, но Вэй Шаопу хранил молчание. Шан Юй отсутствовал – Мин Сянь не знала причины, но ей было все равно. Если тот приходил вчера, то наверняка тоже знал, что она была в темнице.
Так и не дождавшись ни слова от своего правого министра, Мин Сянь распустила двор и направилась к матушке. В последние дни она редко ее навещала, но теперь была просто обязана наведаться, иначе прослывет непочтительной дочерью.
— А-Цюй, это ты! – воскликнула Вэй Жуи, увидев ее. – Ты плохо выглядишь, – сообщила матушка ей, разглядывая ее бледное лицо.
— Плохо спала, – отозвалась Мин Сянь, усаживаясь с ней на кан. Вдовствующая императрица приказала подать чай и тоже присела в молчании. Она уставилась на дочь тяжелым взглядом. Мин Сянь подумала, что, должно быть, она хочет ей что-то сказать. Так и оказалось. Как только принесли чай и служанка ушла, в комнате остались только мать и дочь. Тетушка Ли замялась в дверях.
— А-Цюй, я слышала, что ты была вчера в темнице.. – повертев пиалу с чаем в руке, сказала вдовствующая императрица. Она кивнула тетушке Ли, и та вышла из комнаты, оставляя их наедине. Мин Сянь чуть приподняла брови.
— Была, – не стала отпираться девушка и отпила чай. Она ненавидела красный чай, но вдовствующая императрица всегда подавала ей только его, словно не зная о предпочтениях Ее Величества.
— Зачем же ты ходила к преступнику? – Стоило Вэй Жуи открыть рот, как Мин Сянь уже все поняла – вот почему министр Вэй молчал на утреннем собрании: он планировал все разузнать через свою сестру, очевидно, полагая, что та сможет разговорить императрицу.
— Хотела взглянуть в глаза тому, кто стал причиной смерти Нашего Второго старшего брата, – равнодушно отозвалась она. У нее давно был готов ответ.
— Он что-нибудь сказал в свое оправдание? – спросила вдовствующая императрица, прямо глядя на Мин Сянь. Она не могла себе представить, чтобы ее слабовольная дочь сама отправилась в темницу и тем более умолчала об этом.
— Ничего. Лишь умолял пощадить его. Говорил, что виноват, и просил не казнить его семью, – сказала императрица. – Мы сообщили ему, что, если он добровольно покинет этот мир, Мы не станем изливать свой гнев на женщин и детей. Но сыновья будут казнены, а родственники-мужчины высланы из столицы и проданы в рабство. Женщины и дети смогут покинуть столицу свободными, – это был именно тот приговор, который она сегодня объявила на утреннем собрании. На удивление, все придворные единогласно поддержали ее и даже заявили, что Ее Величество слишком великодушна. Впервые ее двор был столь един – когда следовало забить овцу.